— Я пахну работой, давай без концертов, — бросил муж. Через час я выставила его чемодан...
— Я пахну работой, давай без концертов, — бросил муж. Через час я выставила его чемодан за дверь — Ты пахнешь чужим кофе и сладким парфюмом, — Маша преградила мужу путь в прихожую. Костя замер с ботинком в руке. Грязная подошва испачкала светлый ламинат. — Я пахну четырнадцатичасовым рабочим днем, — глухо ответил он. — Документы в офисе тоже пахнут ванилью? Маша сложила руки на груди. Часы на микроволновке показывали 23:42. — Маш, давай без концертов. Я дико устал, — Костя бросил второй ботинок на коврик и прошел мимо нее на кухню. Он открыл холодильник. Свет выхватил его осунувшееся лицо и темные круги под глазами. — Твой ужин на столе, — Маша кивнула на тарелку. Макароны слиплись в холодный ком. Сверху сиротливо лежала высохшая сосиска. — Не хочу, — он налил воду прямо из кувшина и жадно выпил. — Я пойду спать. — Опять? — голос Маши дрогнул, но она заставила себя говорить ровно. — Ты приходишь к полуночи восьмой месяц подряд. Восьмой месяц, Костя. Артему четыре года, он забыл, как выглядит его отец. — Я работаю для вас. — Да? — она резко пододвинула стул. Деревянные ножки скрипнули по плитке. — А где деньги? Твой оклад — шестьдесят тысяч. Где оплата за переработки? Почему мы до сих пор экономим на детских подгузниках? — У нас проект горит. Премия будет в конце квартала, — он не смотрел ей в глаза. Смотрел на остывшие макароны. — В апреле ты говорил то же самое. И зимой. — Ситуация на рынке сложная, — он повернулся к двери. — Всё, я спать. Завтра вставать в шесть. Маша смотрела ему в спину. Рубашка помята. Плечи опущены. Но телефон, который он обычно оставлял на кухонном столе, теперь был крепко зажат в его правом кулаке. — Спокойной ночи, трудоголик. Утром Маша собирала вещи в стирку. Костя стоял под душем. Вода шумела громко, но она все равно старалась действовать бесшумно. Она вывернула карманы его серых брюк.…