— Мой отец будет жить с нами, — заявил муж. В тот же вечер я сменила замки
— Мой отец будет жить с нами, — заявил муж. В тот же вечер я сменила замки — Твой отец лез ко мне под юбку весной двадцатого года, — сказала я, молча сдвигая тарелку с остывшим мясом на край стола. Антон замер с вилкой у рта. Кусок свинины шлепнулся обратно в соус, брызги полетели на белую скатерть. — Ты совсем сдурела, Марин? — медленно произнес муж, глядя на меня стеклянными глазами. — Нет. Я молчала ровно шесть лет, — я посмотрела на настенные часы. — Но раз ты решил переселить Павла Ильича к нам в гостевую комнату, молчать я больше не буду. Мы сидели на нашей кухне, в квартире, за которую еще предстояло выплатить два миллиона четыреста тысяч рублей ипотеки. И прямо сейчас мой муж планировал привезти сюда своего папашу. Свекровь выгнала Павла Ильича на улицу после очередного загула. — Марин, это мой отец! — Антон повысил голос, его шея пошла красными пятнами. — Ему негде жить! А ты придумываешь какую-то грязную дичь, чтобы его не пускать! — Дичь? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается холодная злоба. — Твой папочка зажал меня в коридоре их дачи. Ты тогда ушел за углем для мангала. — Он выпил! — рявкнул Антон. — И он просто тактильный человек! Ты вечно все преувеличиваешь! — Тактильный человек не сует руки под чужое белье, Тоша, — жестко ответила я. — И не шепчет на ухо, что молодые девки слаще. Антон вскочил из-за стола. Стул с грохотом отлетел к стене. Он начал мерить шагами тесную кухню, хватаясь за голову. Я сидела ровно. За шесть лет брака я изучила его повадки от и до. Сейчас начнется стадия отрицания, затем — поиск моей вины. — Ты врешь, — Антон остановился и ткнул в меня пальцем. — Маринка, ты просто ненавидишь мою семью. Если бы он к тебе лез, ты бы заорала! Ты бы сразу мне сказала! — Я пыталась, — мой голос звучал ровно, почти…