— Вы специально рушите нашу семью! — прошипела она. Через минуту я выставила её за дверь
— Вы специально рушите нашу семью! — прошипела она. Через минуту я выставила её за дверь — Ты специально покупаешь Денису дорогие лего, чтобы купить его любовь и разрушить нашу семью! — прошипела Лера, швырнув коробку на мой дубовый стол. Я молча сдвинула тарелку с остывшим сырником на край. — Чек на двенадцать тысяч в коробке, — сказала я, глядя на ее трясущиеся руки. — Можешь вернуть в магазин. А деньги перевести своему духовному коучу. Лера задохнулась от возмущения. Ее накладные ресницы мелко задрожали. От нее пахло дешевым вишневым вейпом и агрессией. — Вы манипулируете моим сыном! — крикнула она. — Вы настраиваете Максима против меня. — Каким образом? — я сделала глоток черного кофе. — Вы строите из себя святую бабушку. А меня выставляете некомпетентной матерью! Она ударила ладонью по столу. Чашка звякнула о блюдце. — Это называется газлайтинг, Галина Степановна! — Лера нависла надо мной. — Вы нарушаете мои личные границы. — Твои границы заканчиваются там, где у моего внука начинается астма, — отрезала я. — Денис кашлял две недели. Ты лечила его травами. — Я мать! Мне лучше знать! Я встала. Подошла к окну. На улице накрапывал июльский дождь. — Ты мать только в социальных сетях, Валерия, — тихо произнесла я. — Иди домой. Мне нужно работать. — Я запрещаю вам видеться с Денисом! — выплюнула невестка. Она резко развернулась. Каблуки застучали по паркету. Входная дверь хлопнула так, что с полки упала фарфоровая статуэтка. — Мы еще посмотрим, кто кому запретит, — произнесла я в пустоту. Вечером приехал Максим. Мой сын. Моя гордость и мое самое большое разочарование. Он выглядел помятым. Под глазами залегли глубокие тени. В свои тридцать два года он начал седеть на висках. — Мам, ну зачем ты опять? — он тяжело опустился на стул. — Что опять? Я поставила перед ним тарелку с борщом. Он даже не взял ложку. — Лера звонила. Плакала сорок минут. — У нее талант,…