— В этом бабском чехле пойдешь позориться? — выдал муж. Через час при гостях я забрала ...
— В этом бабском чехле пойдешь позориться? — выдал муж. Через час при гостях я забрала вещи и уехала — Ты в этом бабском чехле пойдешь позориться? — Мишка брезгливо оттянул воротник моего нового платья. Я молча стряхнула его тяжелые пальцы. Застегнула молнию на спине до самого упора. — Пойду в том, за что сама заплатила. — Опять начинаешь? — взвился он. — Двадцать пять лет вместе, а ты все копейки считаешь! Он грузно опустился на пуфик в прихожей. Пуфик жалобно скрипнул. Миша раздался в плечах и животе за эти годы. — Серебряная свадьба сегодня, — напомнил он нравоучительно. — Люди смотреть будут. Родня приедет. — Пусть смотрят, — коротко бросила я. Я подошла к зеркалу. Поправила прическу. Волосы уже тронула седина. Краска ее скрывала, но корни отрастали быстро. Валя, Валюша, Валентина. Двадцать пять лет я была удобной приставкой к этому человеку. — Галстук мне завяжи, — приказал он. — Сам справишься. — Валя, ты с утра крови хочешь? — его голос лязгнул металлом. — Праздник же. Я повернулась к нему. Взяла серый шелковый галстук с тумбочки. — Встань. Он послушно поднялся. Выпятил грудь. Я перекинула ткань через его воротник. Дернула узел чуть сильнее обычного. — Эй, задушишь! — Миша закашлялся. — Терпи, — спокойно сказала я. — Я же терпела. — Чего ты там терпела? — он раздраженно поправил узел. — Как сыр в масле каталась! Я посмотрела на его сытое лицо. Вспомнила прошлую весну. Тогда он снял с моего счета двести пятьдесят тысяч рублей. Сказал, что на ремонт машины. Оказалось — дал в долг брату. Без отдачи. — Машину заведешь? — спросила я. — Вызову такси. Гуляем ведь. Он ушел на кухню. Хлопнула дверца холодильника. Зашипела открываемая минералка. Я осталась в прихожей одна. Посмотрела на связку ключей. Сегодня они понадобятся мне в последний раз. Двадцать пять лет я строила тюрьму своими руками. В такси мы ехали молча. Мишка листал ленту в телефоне. Я смотрела в окно на…