— Баб, скинь срочно сорок тысяч, — сказала внучка. Я завершила наш последний звонок
— Баб, скинь срочно сорок тысяч, — сказала внучка. Я завершила наш последний звонок — Баб, скинь срочно сорок тысяч, мне за аренду доплатить не хватает, — голос с экрана прозвучал резко, без приветствия. Антонина вздрогнула. Часы на стене показывали половину третьего ночи. Май 2026 года выдался душным. Она сидела на кухне в старом халате и смотрела в сияющий экран планшета. Этот гаджет обошелся ей в восемьдесят пять тысяч рублей. Три ее пенсии. — Лерочка, здравствуй, — тихо сказала она. — У вас там день сейчас? — Баб, не начинай, — Валерия закатила глаза. На фоне играла громкая музыка. — У меня тут ночь, как и у тебя. Мы в клубе. Утром хозяйка придет за деньгами. Переведи на ту карту, что я вчера присылала. — У меня нет сорока тысяч, Лерка, — Антонина Петровна поправила седые волосы. — Я же на прошлой неделе тебе тридцать отправляла. Ты говорила, это на еду. — Цены выросли! — крикнула внучка сквозь грохот басов. — Ты телевизор вообще смотришь? Тут инфляция! — Я смотрю в кошелек, Лерочка. — Ой, всё. Начинается песня про бедную пенсионерку. — Я не бедная. Но я отложила на коммуналку и лекарства. У меня давление. — Баб, мне угрожают выселением! — лицо Валерии приблизилось к камере. — Ты хочешь, чтобы я тут на улице спала? Под мостом? Антонина сглотнула. Восемнадцать лет она растила эту девочку одна. После того как не стало дочери, Тоня взяла внучку на себя. Все кружки, репетиторы, платный институт. Два года назад Лера заявила, что в Москве ей душно. Собрала вещи и улетела в тепло. — Я переведу пятнадцать, — сдалась Антонина. — Больше просто нет. — Ладно, давай пятнадцать. Завтра остальное займу. Экран погас. Тоня смотрела на свое темное отражение в стекле планшета. Морщины стали глубже. Она открыла банковское приложение, в котором училась работать три месяца. Ввела пароль. Нажала кнопку перевода. За последние два года она отправила внучке больше шестисот…