гнали людей на улицу. Евдокия накинула старый платок, Фрол помог ей надеть ватник. — 15 июня 2026 г. в 09:57:01.126
гнали людей на улицу. Евдокия накинула старый платок, Фрол помог ей надеть ватник. — Может, ты дома останешься? — прошептал он. — Скажут — прячусь, хуже будет. — Господи, — выдохнул он. — Дожили. У конторы уже стояли люди. Женщины прижимали к себе детей, старики переминались с ноги на ногу. Никто громко не говорил. Все смотрели на немецкого офицера, который стоял на крыльце, высокий, сухой, в добротной шинели и сапогах. Он говорил долго. Быстро, резко, рубя воздух ладонью. Слова его били по ушам, как лай. Рядом стоял переводчик — щуплый, с бегающими глазами. Он переводил ломаным, неприятным русским: — Всем слушать. Новый порядок. Без разрешения из деревня не уходить. На улица после темнота не ходить. Группами не собираться. Кто помогать партизан — расстрел. Кто прятать оружие — расстрел. Кто не отдавать продукты, скот, зерно — наказание. По толпе прошёл глухой вздох. Евдокия почувствовала, как Фрол рядом сжал кулак. — Молчи, — прошептала она, не глядя на него. — Ради Бога, молчи. Фрол стоял каменный. После этого немцы пошли по дворам. Забирали крупно-рогатый скот. По улице потянулись коровы — испуганные, упрямые, с верёвками на рогах. Женщины тихо плакали. Корову в деревне не просто держали — ею жили. Без коровы дворы осиротели. Евдокия снова стояла у окна. — К Семёну пошли, — сказала она. Фрол поднялся. Семён Авдеев жил по соседству. Старый приятель Фрола, ещё с молодых лет. Вместе косили, вместе избы ставили, вместе на ярмарку ездили. Упрямый был мужик, горячий, с тяжёлой рукой и прямым словом. Корову свою берег пуще всего. Евдокия видела, как немец вывел корову со двора. Корова упиралась, мотала головой. За ней выбежала Нюра, хозяйка, ухватилась за косяк ворот, но немец оттолкнул её так, что она упала. Появился Семён. Без шапки, в одной телогрейке. Лицо у него было красное, страшное. — Куда?! — крикнул он. — Куда ведёшь, гад?! Семён догнал немца, который вёл корову, и обеими руками ухватился за конец верёвки. Дёрнул так, что немец пошатнулся. Корова замотала головой, замычала. — Не отдам! — закричал Семён. — Свою не отдам! Стреляй, ирод! Всё случилось мгновенно. Немец резко повернулся, вскинул автомат. Короткая очередь ударила так сухо, будто раскололась доска. Семён отшатнулся, выпустил верёвку и медленно осел в снег возле ворот. Евдокия зажала рот рукой. Нюра бросилась к мужу, но её оттолкнули прикладом. Корова дико заревела и рванулась, но немец снова потянул её за верёвку. Фрол шагнул к двери. — Я пойду. Евдокия бросилась к нему, вцепилась в рукав. — Куда?! — Там Семён! — Нет уже Семёна! — вырвалось у неё. — Нет его, Фрол! Он остановился. Евдокия стояла перед ним, белая, с трясущимися губами. — Семёна больше нет, — сказала она уже тише и заплакала. Фрол медленно опустился на лавку. Сел тяжело, будто в одно мгновение постарел ещё на десять лет. В избе стало тихо. Только Марина в маленькой комнате закашлялась, надсадно, долго, и этот кашель вдруг показался Евдокии таким же страшным, как выстрелы. К Мироновым пришли ближе к вечеру. Сначала во дворе залаяла собака, потом кто-то ударил прикладом в ворота. Фрол поднялся. — Я открою. — Нет, — резко сказала Евдокия. — Дуня… — Лезь на печь. Он посмотрел на неё с обидой и злостью. — Я что, баба, прятаться? — Ты старик, — сказала она жёстко. — И отец Кондрата. Если узнают — убьют. Лезь, кому говорю. Фрол стоял, тяжело дыша. Снова ударили в ворота. — Schnell! — крикнули снаружи. Евдокия толкнула Фрола к печи. — Ради детей. Ради Коли. Ради Кондрата. Лезь. Эти имена подействовали. Фрол медленно, с трудом забрался на печь и лёг, отвернувшись к стене. Евдокия перекрестилась, поправила платок и пошла открывать. Перед дверью стояли двое немцев. Один молодой, с розовым лицом, другой постарше, широкоплечий, с холодными глазами. Молодой показал на хлев и что-то сказал. Евдокия поняла без перевода. Пошла во двор, молча открыла дверь загона. Зорька стояла тёплая, большая, родная. Повернула голову к хозяйке, тихо замычала. У Евдокии сразу подкосились ноги. Сколько лет она доила эту корову, с