НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 60 — 29 июня 2026 г. в 10:00:04.818
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 60 Полина всё равно продолжала приходить в маленькую палату. Как только выдавалась хоть короткая свободная минута, она тихонько открывала дверь, стараясь не потревожить больного, подходила к знакомому стулу и садилась рядом с кроватью. Она просто молчала. Иногда смотрела в окно, иногда на его забинтованное лицо. Ей казалось, что человеку легче уже от одного присутствия рядом живой души. В палату постоянно заглядывали медсёстры, санитарки, врачи. Все давно привыкли видеть здесь Полину. Никто уже не спрашивал, почему она так часто приходит сюда. В госпитале вообще особенно жалели тяжёлых больных. Каждый старался уделить им лишнюю минуту. Теперь Дмитрий всё чаще приходил в сознание. он угадывал её по шагам и молчанию. — Ты здесь? - спрашивал тихо. — Да, — так же тихо отвечала Полина. После этого он обычно замолкал, словно ему достаточно было только убедиться, что она рядом. Вскоре спокойные дни закончились. К госпиталю снова одна за другой пошли санитарные машины. Операционная пустовать перестала. Полина почти безвыходно находилась рядом с Кириллом Павловичем, а если выпадали несколько часов отдыха, она добиралась до квартиры тёти Раи и засыпала тяжёлым, тревожным сном. Она убеждала себя, что Дмитрий — всего лишь один из многих раненых, что именно он просто всколыхнул её старые воспоминания, ничего больше. И всё же мысль о нём не отпускала. Почти неделю ей удавалось только ненадолго заглядывать в палату. Она тихо открывала дверь, смотрела на него, и снова уходила к своим обязанностям. Лишь спустя несколько дней появилась возможность посидеть рядом немного дольше. Дмитрий заметно окреп. Говорил всё ещё с трудом, но уже без такого свиста и хрипоты. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Полина, присаживаясь возле кровати. Он немного помолчал, собираясь с силами, потом тихо ответил: — Лучше... Ты давно не приходила. Полина виновато улыбнулась. — Да. У нас опять пополнение. Мы с доктором почти всё время были в операционной. — А сейчас? — Сейчас немного поспокойнее. Он ещё немного помолчал и неожиданно попросил: — Расскажи мне что-нибудь. Полина удивилась. — Что тебе рассказать? — Не знаю... Что-нибудь... Как раньше... Эти слова будто ударили её. Она мгновенно покраснела. Значит, он слышал. Не всегда был без сознания. Значит, все те дни, когда она сидела возле его кровати и рассказывала ему о себе, о войне, о семье, о своих мыслях, считая, что говорит с человеком, который сейчас далеко, он всё это слышал. Полина поспешно поднялась. — Мне... мне пора идти. — Да... — спокойно ответил Дмитрий. Она быстро вышла в коридор. Сердце билось так сильно, что трудно было дышать. Конечно, она радовалась, что Дмитрий окончательно пришёл в себя, что память его сохранилась и он снова может разговаривать. Но вместе с этой радостью пришло другое чувство — жгучий стыд. Она вдруг поняла, что открыла свою душу совершенно чужому человеку. Рассказала то, что никогда не сказала бы никому другому. Потому старалась заходить реже. Однажды Нина догнала её в коридоре. — Полька, — сказала она, — а танкист про тебя спрашивал. Полина удивлённо остановилась. — Про меня? — Ну да. Спрашивал, почему ты к нему больше не приходишь. Полина ничего не ответила. Только отвела глаза. Она и сама не могла объяснить своего поведения. Наверное, сдерживало то чувство неловкости, которое не отпускало её после того памятного разговора. Впрочем, Нину заботило совсем другое. История с танкистом её интересовала куда меньше, чем письма лейтенанта Брусова. — Ну, а командир-то твой что? — спросила она, лукаво улыбаясь. — Что пишет? — Пишет, что скучает. Думает обо мне. Очень хочет встретиться. Нина сразу остановилась и заглянула подруге в лицо. —А ты? Полина пожала плечами. — А я не скучаю. Не думаю. И встретиться не хочу. Нина даже ногой топнула от досады. — Да почему же, Полина? Почему? Хороший ведь человек этот Александр Иванович. Добрый, честный. По-моему, он в тебя по уши влюбился. Ну нельзя же быть такой... такой кислой! Полина посмотрела на неё с тихой улыбк