НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 59 — 29 июня 2026 г. в 05:48:02.236
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 59 Полина всё чаще ловила себя на том, что ноги сами несут её к маленькой палате. Она стояла у двери, смотрела на неподвижного танкиста и чувствовала, как сердце упрямо повторяет одно и то же: «Это он... Это мой Митька...» Разум возражал, требовал не торопиться, не верить, не причинять себе новой боли. Но сердце было сильнее. Оно уже давно сделало свой выбор и теперь жило одной надеждой — дождаться того дня, когда этот человек откроет глаза, посмотрит на неё и наконец рассеет мучительную неизвестность. Она всё чаще проводила свободные минуты в маленькой палате танкиста. Сначала она просто ненадолго заходила посмотреть, как он себя чувствует. Но когда врачи сказали, что Дмитрий всё чаще приходит в сознание, её уже невозможно было удержать. Теперь всякий раз, едва выдавалась свободная минута, она шла туда. Садилась на старый деревянный стул, клала руки на тумбочку, опускала на них голову и тихо сидела рядом. Иногда усталость брала своё. Тогда она незаметно для самой себя проваливалась в глубокий сон прямо на этом неудобном стуле. Нина не раз заставала её в таком положении. — Полька, — тихонько будила она подругу, — опять здесь уснула? Полина вздрагивала, поднимала голову и виновато улыбалась. — Немножко... — Никакого «немножко». Пойдём домой. — Сейчас... — Нет, сейчас же. И Нине почти силой приходилось уводить подругу на квартиру к тёте Рае. Иногда Полина слышала, как Дмитрий начинал стонать. Тогда она осторожно брала его за здоровую руку. — Тихо... тихо... потерпи, — шептала она так ласково, словно успокаивала маленького ребёнка. — Всё хорошо... Сейчас тяжело, но это пройдёт... Потерпи ещё немножко... Она медленно гладила его по руке, и голос её становился удивительно мягким. — Ты знаешь, мне тоже трудно... В госпитале сейчас столько народу. Раненых всё везут и везут. Кажется, этому нет конца. Столько молодых, красивых, здоровых ребят перекалечила война... Но мы обязаны победить. У всех у нас сейчас одна задача — выстоять. Полина говорила негромко, почти шёпотом. Ей казалось, что он её не слышит. И потому она переставала стесняться собственных чувств. — Вот и ты сейчас воюешь, — продолжала она. — Только воюешь не на фронте, а здесь. Если ты выстоишь, если поднимешься с этой кровати — это тоже будет победа. Твоя победа. И победа наших врачей. Ты знаешь, Кирилл Павлович почти совсем не отдыхает. Другие врачи тоже. Они день и ночь спасают вас. Поэтому у раненых нет права сдаваться. И ты не сдавайся... Потерпи ещё немного, мой хороший... Она сама не замечала, как всё чаще называла его именно так. — Я ведь тоже лежала. Помнишь? Нет... Откуда тебе помнить...Тебя здесь еще не было. У меня ноги были перебиты. Я тоже думала, что никогда не встану. А потом встала. Потому что верила. И ты верь. Не падай духом. Ты обязательно поправишься. Ты ещё вернёшься домой. Полина замолчала ненадолго, потом совсем тихо добавила: — Ведь тебя кто-то ждёт... Не может быть иначе. Не может быть, чтобы такого молодого мужчину никто не ждал. Обязательно есть человек, который каждый день молится, чтобы ты вернулся... На этих словах голос её начинал дрожать. Она торопливо доставала платок и вытирала слёзы. Каждый раз удивлялась самой себе: почему так больно? Почему сердце так сжимается от этих мыслей? Она говорила с ним так откровенно, как не говорила ни с кем другим. Всё, что долгие годы прятала глубоко внутри, незаметно становилось словами. Потом она снова садилась на стул возле кровати, опускала голову на руки и долго молчала. За окном шумел ветер, по коридору спешили врачи и санитарки, где-то звенели инструменты, а в этой маленькой палате существовали только двое — тяжелораненый танкист и девушка, которая, сама того не замечая, день за днём открывала перед ним свою душу. В тот день Полина, как всегда, сидела возле кровати танкиста. Он лежал неподвижно, тяжело дышал, а она тихо говорила с ним, не надеясь услышать ответ. Ей казалось, что человеку легче, когда рядом звучит живой голос. — Сегодня к нам мальчишку привезли, — негромк