ничего... Сдюжим. Надо жить. Есть ради кого жить. Дождёмся Кондрата, Колю. Полина приед... — 15 июля 2026 г. в 10:00:02.935
ничего... Сдюжим. Надо жить. Есть ради кого жить. Дождёмся Кондрата, Колю. Полина приедет. Дом, слава Богу, нас дождался... Теперь и нам надо дождаться своих. Прошло совсем немного времени, и дом Мироновых снова ожил. После военных лет одиночества в нём опять с утра до вечера звучали голоса, хлопали двери, бегали дети, потрескивала печь, пахло свежим хлебом и варёной картошкой. Фрол всё чаще ловил себя на том, что уже не сидит подолгу молча на своём чурбане за огородом. Сердце, которое после смерти Евдокии будто окаменело, понемногу начинало оттаивать. Он ещё часто вспоминал жену, иногда среди разговора вдруг замолкал и долго смотрел в окно, но теперь рядом всегда находился кто-нибудь, кто незаметно возвращал его к жизни. Особенно тянулся к деду Петя. Мальчик словно чувствовал, как сильно старику не хватает простого человеческого тепла. Каждое утро он первым выбегал во двор. — Дедушка, а что сегодня делать будем? Фрол улыбался в бороду. — Дел у хозяина всегда хватает. — Тогда я с тобой. И Петя действительно следовал за ним повсюду. Стоило Фролу выйти за калитку поправить изгородь, как рядом уже стоял Петя с молотком. Если старик собирался колоть дрова, мальчишка укладывал поленницу. Если нужно было починить ступеньку у крыльца, Петя уже держал гвозди. — Не так держишь, — терпеливо объяснял Фрол. — Молоток не душить надо. Он сам работать должен. Петя внимательно слушал. Пробовал ещё раз. Гвоздь сначала гнулся. Потом криво наклонялся. Но вскоре дело шло лучше. Фрол только довольно кивал. — Вот... Теперь уже как у хорошего хозяина. Мальчишка сиял от счастья. Похвала деда стоила дорого. Вечерами дети с дедом долго сидели на лавочке возле дома. Петя всё расспрашивал деда о прошлом. — Дедушка, а как ты в партизаны попал? — А страшно было? — А немцев близко видел? Фрол сначала отвечал коротко. Не любил вспоминать войну. Но Петя слушал так внимательно, с такими широко раскрытыми глазами, что старик постепенно разговорился. Он рассказывал не о боях, о людях. О том, как делились последним куском хлеба, как подолгу лежали в снегу, как спасали друг друга. Иногда Петя незаметно прижимался к нему плечом и молча слушал. Фрол осторожно гладил его по волосам. В такие минуты ему казалось, что жизнь будет продолжаться еще долго. Дмитрий тоже менялся с каждым днём. Иногда он подолгу сидел на крыльце и смотрел вдаль, будто заново знакомился с родной деревней. Потом начал уходить за околицу. Подолгу стоял возле речки, медленно ходил по знакомым тропинкам, вслушивался в шум берёз. Фрол показал домочадцам, где покоится Евдокия с Мариной. Дмитрий часто сворачивал к холмику. Рядом с грустью росла уверенность, что все самое страшное осталось позади. Он с нетерпением ждал возвращения Полины и чувствовал, как родная земля потихоньку возвращает ему силы. — Хорошо здесь... — однажды тихо сказал он, возвратившись домой под самый вечер. Лёля посмотрела на него внимательно. — Вспоминаешь? Он улыбнулся. — Да. Немного помолчал. — Сто лет здесь не был. Он глубоко вдохнул полной грудью. Воздух пах молодой травой, влажной землёй, распускающимися листьями. — Вот она... Родина... Он произнёс эти слова так просто, что у всех на душе стало тепло. Понемногу Дмитрий креп. Лёля и Ольга установили за ним настоящий контроль, заставляли его есть, следили, чтобы он не перегружался. Он в ответ только улыбался. — Вы меня откормить решили? — Именно. — А если не получится? — Получится. Женщины были непреклонны. Одним утром Дмитрий взял в руки лопату. Работал осторожно, готовил грядку под посадку. После нескольких рядков останавливался, тяжело дышал. Иногда незаметно держался рукой за грудь. Лёля, увидав, решительно забрала у него лопату. — Хватит. — Я ещё могу. — Нет. — Ольга Николаевна... Она строго посмотрела на него. — Ты ещё не оправился. Ольга тоже поддержала её. Дмитрий только развёл руками. — Две мамки сразу... Фрол тихо засмеялся. — Не отвертишься теперь. И действительно, работать ему много не позволяли. Стоило только взяться за что-нибудь тяжёлое, как рядом тут же появля