ему ждала. А ты где был? — 20 июля 2026 г. в 10:00:07.876
ему ждала. А ты где был? Николай поднял голову. — Скитался... Он говорил медленно, с трудом подбирая слова. —Мы отступали с боями. Ранило меня сильно. Местные жители меня нашли, переправили к партизанам. Я этого ничего не помню, без сознания был. А когда очнулся – ноги нет. Подумал – лучше бы меня совсем убило. — Какой же ты глупый, сынок. — Батя, так я же ничего не могу. Какой из меня работник? Как любить такого? Он снова посмотрел на свою искалеченную ногу. — Без ноги... Руки тоже плохо работают... Полина крепче прижала его к себе. — Дурачок... Она гладила его по плечу. — Да разве за ноги любят? Ты детям нужен. Ты Ольге нужен. Николай горько усмехнулся. Полина уже плакала. — Тебя ждут дома! Кроме жены есть Ваня, Маруся и маленький Коленька. У тебя трое детей, Коля. И всем им нужен отец. Николай снова покачал головой. — Не смогу... Фрол вдруг так ударил кулаком по столу, что подпрыгнули миски. — Ты мужик! Старик впервые за всё время повысил голос. — И не смей себя раньше времени хоронить! Полдеревни такими же инвалидами вернулись. Все работают. Кто где. И всем дело нашлось. Да хоть за детьми присматривать. Печку истопить. Главное, что живой! Николай долго молчал. Потом спохватился. - А маманя где? - Нет мамани. Немцы расстреляли, - выдохнула Полина. Она стала рассказывать про Евдокию, про Марину. Про Кондрата. Николай слушал молча, сжимал кулаки, вздыхал. Пошел на крылец. Полина было бросилась за ним. Но Фрол остановил: «Не мешай. Слез своих нам показывать не хочет. Пусть погорюет». После обеда Фрол затопил баню. — Иди. Смой с себя всю эту грязь. Глядишь, и на душе полегчает. Николай мылся долго. Когда пришел домой, его не узнали. Бороды больше не было. Лицо казалось еще более худым, с впавшими глазами. Но всё равно это был Колька — живой, родной. Весь вечер Полина подробно рассказывала всё, что произошло за годы войны. Николай почти не перебивал. Он только слушал, иногда закрывал глаза, иногда украдкой вытирал слёзы. И впервые за долгие годы чувствовал, что он больше не одинок. Он снова был сыном, братом, отцом. И человеком, которого дома всё это время продолжали любить и ждать. На следующее утро Полина просила машину у председателя, чтобы отвезти Николая в Никольск. Степан Михайлович пошел навстречу. Морозным утром полуторка подъехала к дому. Николая всю дорогу заметно волновался и почти не разговаривал. Только крепче сжимал в руках костыли и всё время смотрел вперёд. Полина сидела рядом и украдкой наблюдала за братом. Она понимала, о чём он думает. Он боялся этой встречи не меньше, чем когда-то мечтал о ней. Боялся увидеть жалость в глазах Ольги. Боялся, что она посмотрит на него уже не так, как прежде. Машина остановилась возле детского сада в самый разгар дня. Полина первой спрыгнула на землю. — Я сейчас её найду. - Она быстро направилась туда, где гуляли дети. Ольга первой увидела Полину, даже испугалась её появлению. — Поля? Что случилось? Она быстро шла ей навстречу. Полина остановилась, обеими руками взяла её за плечи и тихо сказала: — Оленька... Только не волнуйся. Ольга сразу побледнела. — Что случилось? — Ничего плохого. Полина ласково погладила её по плечу. — Я тебе одного человека привезла. Ольга непонимающе посмотрела на неё. Потом медленно перевела взгляд в сторону машины. Дверца кабины была ещё закрыта. В следующее мгновение она увидела человека, который осторожно пытался выбраться наружу. Сердце остановилось. Всё вокруг исчезло. Не стало ни детских голосов, ни людей, ни двора. Перед глазами был только он. Николай. Худой. Осунувшийся. Сильно постаревший. Водитель помог ему сойти на землю. Коля опирался на костыли. Но был живой. Её Коля был живой! — Коля... Она даже не услышала собственного голоса. Бросилась к машине. Едва он успел встать на единственную ногу, как Ольга уже была рядом. Она крепко обняла его. Потом вдруг опустилась перед ним на колени. Обхватила обеими руками его единственную ногу. Прижалась к ней лицом. И громко, навзрыд заплакала. — Коленька... Она повторяла это имя снова и снова. — Живой...