ГОРЬКИЙ МЁД 77 ... — 3 сентября 2026 г. в 10:00:06.129
ГОРЬКИЙ МЁД 77 Перед отъездом Прасковья Ивановна задержала его у двери. — Вы ведь будете в Елховке? — Постараюсь. — Не постарайтесь, а будьте. Молодому человеку нельзя прятаться на пасеке. — Я передам это пчёлам. Возможно, они отпустят меня. Она засмеялась. Анна, стоявшая рядом, сказала тише: — До встречи, Тихон Константинович. — До встречи, Анна Васильевна. Екатерина из глубины передней добавила: — И не забудьте рассказать нам потом, что думаете о новом платье Надежды Андреевны. Мы будем ждать вашего строгого петербургского суждения. — Моё суждение редко бывает строгим к дамам, — ответил он. — Очень удобно для дам. Он поклонился. На обратной дороге ночь была мягкая, светлая, почти летняя. Лошадь шла спокойно. Тихон не гнал её. Он думал о вечере, о взглядах Анны и Екатерины, о том, как легко мог бы выбрать разумный путь, если бы сердце не стояло поперёк. Карасёвы, Пермяковы, Лощинские, Савельевы — вся округа снова собиралась в привычный круг. В этот круг теперь должны были войти Александр и Надежда. Надежда Андреевна Неретина. Соседка. Молодая хозяйка Калитина. Жена его друга. Тихон сжал поводья. Через две недели в Елховке он увидит её снова. И, как ни старался убедить себя в обратном, эта мысль была для него одновременно мучением и надеждой. ** В Калитино гонец приехал после обеда. Касьян первым увидел его из окна людской и вышел на крыльцо, хмурясь от привычного недоверия ко всякому человеку, который являлся не по хозяйственной надобности. Мальчишка соскочил с лошади, снял шапку и протянул сложенное письмо. — От Пермяковых, — сказал он. — В Елховку кланяются звать. Через несколько минут письмо уже лежало на столе в гостиной. Надежда Андреевна прочла его, и лицо её сразу просветлело. — Александр, нас приглашают в гости. Он поднял глаза от хозяйственной тетради. — К Пермяковым? — Да. Через неделю. Будут соседи, молодёжь, обед, музыка. Смотрите, как мило написано. Она протянула ему лист. Александр прочёл и улыбнулся. Письмо было составлено радушно, с тем особенным провинциальным теплом, в котором приглашение всегда звучало чуть шире, чем простая просьба приехать: «соседи должны знать друг друга», «молодой хозяйке Калитина будем особенно рады», «надеемся не получить отказа». — Значит, нас приняли в окрестный круг, — сказал он. — Вот видите? — Надежда села напротив него. — Жизнь налаживается. — Вы так радуетесь? — Конечно. Нам нельзя жить совсем одним. Да, мне хорошо с вами, но дом должен иметь связи. Соседи — это не только визиты. Это помощь, сведения, люди, дороги, новости. И потом… нам не будет так скучно вдвоём. Александр лукаво посмотрел на неё. — Вам со мной уже скучно? — Иногда, когда вы два часа говорите с Касьяном об овсе. — Вы сами просили меня вникать в хозяйство. — Да. Но не обещала, что буду слушать про овёс без конца. Он рассмеялся. Оба почему-то сразу вспомнили Тихона. — Вот и Тихон Константинович больше не приезжал, — сказала Надежда, складывая письмо. – Видимо ему тоже с нами скучно. — Наверное, у него много дел. Пасека, поля. Он говорил, что сил требуется немало. Хотя, Тихон любит, когда всё требует внимания. Тогда ему некогда думать лишнего. Надежда взглянула на мужа чуть внимательнее, но ничего не сказала. Сборы начались заранее. Груня отнеслась к предстоящему визиту так серьёзно, будто молодые Неретины ехали не к Пермяковым в Елховку, а снова покорять Петербург. Были вынуты лучшие платья Надежды, пересмотрены ленты, перчатки, шали. Александр достал один из новых фраков, сшитых ещё перед столичной поездкой. В Петербурге этот наряд уже не показался бы особенно свежим или модным, но здесь мода была не так капризна, а хороший крой и благородная простота значили больше, чем последняя прихоть сезона. Надежда выбрала платье светлого оттенка, не слишком нарядное, но очень ей шедшее. Капка, помогая застёгивать крючки, всё время любовалась. — Барыня, вы такая… прямо, как картинка. — Капка, картинка не должна опо