здать к Пермяковым. — 3 сентября 2026 г. в 10:00:06.368
здать к Пермяковым. — Не опоздаем. Только вот локон поправлю. Груня стояла рядом с булавками и строго наблюдала. — Локон поправь, да шаль дать не забудь. Хотя и лето, а вечером сырость. — Груня, мы едем в гости, а не в поле. — Болезнь не разбирает, куда барыня едет. Александр, войдя за женой, остановился у двери. — Наденька… Она обернулась. — Что? — Вы прекрасны. Капка вспыхнула за неё, Груня неодобрительно кашлянула, а Надежда опустила глаза, но улыбки скрыть не смогла. Поехали в пролётке. Сначала Надежда уверяла, что так даже приятнее: воздух свежий, поля зелёные, птицы кричат над перелеском. Но очень скоро стало ясно, что для подобных визитов им нужна настоящая карета и более надёжные лошади. Пролётку подбрасывало на колеях, пыль летела с дороги, а на одном повороте Александр вынужден был придержать жену за руку, чтобы её не качнуло слишком резко. — Простите, — сказал он. — Надо было попросить у Тихона экипаж. — Ни за что, — ответила Надежда. — Почему? — Потому, что если мы хотим быть хозяевами Калитина, нам нельзя каждый раз пользоваться чужим. Он посмотрел на неё. — Вы думаете о карете? — Да. — Денег не так много. — Знаю. Но хорошая карета и пара приличных лошадей — это не роскошь, Александр. Это положение. Нас приглашают, как соседей, как Неретиных. Нужно, чтобы мы могли явиться достойно и не зависеть от случая. — Вы рассуждаете, как опытная помещица. — Я рассуждаю, как ваша жена. Он взял её руку. — Это ещё убедительнее. Елховка встретила их оживлением. Дом Пермяковых стоял на ровном месте, с широким двором, старым садом и раскидистой ивой у пруда. По дорожкам гуляли гости, из открытых окон слышались голоса и смех. Пермяковы вышли встречать Неретиных. — Александр Ильич! — воскликнул хозяин, полный, добродушный человек с седыми бакенбардами. — Вот наконец-то и Калитино к нам пожаловало. — Очень рады, очень рады, — поддержала хозяйка, Елизавета Павловна, сразу взяв Надежду за обе руки. — Надежда Андреевна, мы столько о вас слышали. Надежда немного смутилась, но поклонилась с достоинством. — Благодарю вас за приглашение. Мы давно хотели познакомиться с соседями. — Теперь уж не отвертитесь, — весело сказала Елизавета Павловна. — У нас принято: один раз приехали — стали своими. Эта простота успокоила Надежду. Сначала она держалась осторожно. Не потому, что боялась людей, а потому, что чувствовала на себе внимательные взгляды. Все хотели увидеть новую хозяйку Калитина: какова она, что привезла из Петербурга, горда ли, проста ли, умеет ли говорить, хороша ли собой. Соседки-барыни приняли её благосклонно. Скромность Надежды пришлась им по сердцу. В ней не было столичного превосходства, которого они, может быть, опасались. Она не выставляла наряды, не хвасталась знакомствами, не произносила громких суждений о Петербурге. Но если спрашивали — отвечала живо и точно. — А правда ли, что в столице теперь на балах танцуют почти до утра? — спросила Лидия Лощинская. — Правда. Иногда так долго, что утром лица выглядят уже не бальными, а страдальческими, — ответила Надежда. Девушки засмеялись. — А женихи? — с любопытством спросила Екатерина Пермякова. — Как ухаживают петербургские женихи? Надежда чуть покраснела. — По-разному. — Нет, так нельзя. Нам нужны подробности. — Одни говорят слишком много, другие слишком красиво молчат. Третьи танцуют с вами три раза и считают, что уже сделали признание. — А лучшие? Надежда невольно посмотрела туда, где Александр разговаривал с мужчинами. — Лучшие говорят честно. Екатерина заметила этот взгляд и улыбнулась. — Значит, Александр Ильич говорил честно? — Да, — тихо ответила Надежда. — Именно этим и покорил. После этого к ней стали тянуться ещё охотнее. Местные девушки окружили её вопросами: о платьях, о музыке, о прогулках, о том, правда ли, что столичные барышни смеют открыто отказывать кавалерам, если те скучны. Надежда отвечала с мягким юмором, и вскоре уже никто не сомневался: молодая Неретина принята. Продолжение.