ГОРЬКИЙ МЁД 135
ГОРЬКИЙ МЁД 135 Одна из тех встреч возвращалась особенно мучительно. Они с Марией сидели рядом дольше обычного. Разговор постепенно стих. Мария была задумчива, Евгений держал её руку и почти не говорил. Потом она подняла на него глаза, и в этом взгляде было столько нежности, что он уже не смог сохранить привычную лёгкость. Он обнял её. Сначала осторожно, будто всё ещё оставлял ей возможность отстраниться. Мария не отстранилась. Наоборот, прижалась ближе, и в эту минуту всё, что ещё удерживало их на дозволенной границе, вдруг потеряло значение. Евгений потом много раз вспоминал, как закрылись её глаза, как длинные тёмные ресницы особенно выделялись на бледной коже. В этом спокойном лице было что-то почти кукольное, хрупкое, слишком совершенное, но стоило ей открыть глаза, улыбнуться или шепнуть его имя, и становилось невозможно думать ни о чём, кроме того, что она живая, тёплая, настоящая и находится рядом. Он потерял осторожность. Потерял разум. Все обещания самому себе, что он не позволит страсти перейти черту, исчезли. Остались только её близость, тихое дыхание, руки, которыми она сначала будто хотела оттолкнуть его, а потом сама удержала. Он уже не мог отдавать себе отчета, не мог думать, не мог себя остановить. Всё случилось не тогда, когда положено. Не так, как должно было быть. Они переступили все дозволенные границы, но он не жалел. То что он пережил не было похоже ни на одно состояние, ни на одно удовольствие. Ради Машеньки он готов был на всё. А она сидела, отвернувшись, и плакала. Не громко, но от этих слёз Евгению стало страшнее, чем если бы она кричала. — Машенька… Она не посмотрела на него. — Что же вы наделали? – наконец, прошептала она. — Мы… — Не «мы». Евгений замолчал. Мария вытерла слёзы и повернулась. — Нельзя так с барышней. В этих словах не было злости. Оттого они ударили ещё сильнее. Он опустился перед ней на колени, взял её руки в свои. — Я женюсь на вас. Она покачала головой. — Сейчас вы можете сказать всё, что угодно. — Я не «сейчас» говорю. Я давно это решил. — Ваши родители… — Мне всё равно. — Вам пока всё равно. — Нет, Машенька. Я вас не оставлю. Она смотрела на него сквозь слёзы, и в ту минуту Евгений действительно был готов положить к её ногам всё, что имел: состояние, имя, положение, собственную жизнь. Ему казалось, что никакой силы не существует, способной заставить его отказаться от этой женщины. После той ночи он окончательно потерял голову. Теперь в тюрьме воспоминание возвращалось почти против его воли. Иногда во сне он снова сидел возле камина, видел Машеньку рядом, протягивал к ней руки, чувствовал тепло её кожи. Сон был таким ярким, что, проснувшись, Евгений несколько секунд не понимал, где находится. Ему казалось, что достаточно открыть глаза — и он увидит свечи, огонь, тёмно-зелёное платье на спинке кресла. Но перед ним была белёная стена. Тогда становилось особенно тяжело. Вскоре после той встречи Евгений отправился к ювелиру и купил два перстня. Сделал это почти внезапно, под влиянием той же внутренней решимости, с которой привык принимать самые важные решения своей жизни. При следующей встрече он достал один из них. — Дайте руку. Мария насторожилась. — Зачем? — Дайте. Она протянула ладонь. Евгений надел перстень ей на палец. Мария несколько секунд смотрела на него, потом подняла глаза. — Евгений Васильевич… — Теперь мы обручены. Она побледнела. — Кто нас обручил? — Я. Несмотря на тревогу, Мария улыбнулась. — Сами с собой договорились? — С вами сейчас договорюсь. Он взял её за обе руки. — Когда батюшка вернётся, а маменька поправится после лечения, мы поженимся. Улыбка исчезла с её лица. — А если они не согласятся? — Отец поймёт. — А если нет? Евгений ответил сразу: — Тогда обвенчаемся без его благословения. Мария испуганно посмотрела на него. — Вы говорите страшные вещи. — Я говорю то, что будет. — вы так уверены? — В одном — совершенно. — В чём? Он поцеловал её руку, на которой блестел перстень. — Что вы будете моей женой. Мария верила ему. Не потому, что не понимала трудностей.