Мусорный ветер Петербурга. Часть 2. 19 век
Мусорный ветер Петербурга. Часть 2. 19 век XIX век: золотари, «помойные домики» и «горячие поля» К началу XIX века Петербург подошёл с тем же принципом, что и век назад: мусор это личная проблема домовладельца. Но город рос, население увеличивалось, и старая система начала трещать по швам. В XIX веке появились профессии, о которых сегодня мало кто помнит, а свалки получили собственные имена. Золотари: «мы в день целковый получаем» Вывоз нечистот из выгребных ям был особым промыслом. Им занимались в основном жители пригородных поселений, среди которых было много финнов и немцев . Их называли ассенизаторами, или попросту золотарями. Слово «золото» здесь не метафора: Владимир Даль указывал, что так в народе называли навоз и человеческие испражнения, а удобрение земли когда-то именовали «золочением» . Нечистоты шли на поля, и промысел был прибыльным. Салтыков-Щедрин приводил речь одного ассенизатора: «Мы в день целковый получаем, а тебе и вся цена грош» . Технология была примитивной. Экскременты из ям выгребали черпаками, редко насосами, в открытые бочки или ящики . На Васильевском острове существовал даже ассенизационный обоз, но многие домохозяева не заключали контрактов и нанимали золотарей по мере надобности . В навигационное время ящики с нечистотами вывозили к пристаням: на Фонтанку у Соляного городка, на Екатерининский канал у Круглого рынка, на Пряжку близ Бердова моста . Там содержимое переливали в открытые ассенизационные лодки, которые вмещали до 300 возов. Лодки шли до Гутуевского острова, где нечистоты сваливали на поля, или сплавлялись по Смоленке и Ждановке за Лахту, где их сбрасывали в воду . Зимой ящики везли на Гутуевский остров, к Митрофаньевскому кладбищу, к Царскосельской железной дороге и на Глухоозерскую ферму . Санитарные врачи били тревогу: нечистоты часто перевозили в открытых ящиках, прикрытых рогожами, без дезинфекции, и зловоние распространялось по всему пути обоза . Помойные домики и тряпичники С бытовым мусором было проще, но не намного. В доходных домах прислуга складывала всё ненужное в помойное ведро и выставляла на чёрную лестницу. Вынести его и выбросить в стоящий во дворе помойный ящик с крышкой было обязанностью дворника. Иногда ящик делали в виде домика, отсюда и выражение «помойный домик» . Мусорщик приезжал во двор ночью, чтобы не беспокоить жильцов, и увозил содержимое на городские окраины . Отдельным промыслом был сбор тряпья. Тряпичники ходили по дворам и кричали: «Тряпок, костей, банок, бутылок!». Жильцы выносили им ненужный хлам и получали маленькую плату, иногда деньгами, иногда галантерейным товаром: лентами, мылом, зеркальцами . В знаменитой «Вяземской лавре» возле Сенного рынка был даже целый корпус, носивший название «тряпичный флигель» . «Горячие поля»: свалки, которые дымились Главные городские свалки XIX века называли «горячими полями». Одна из них начиналась у Новодевичьего монастыря и тянулась вдоль Забалканского проспекта на три-четыре километра . Название появилось благодаря свалке отбросов городской скотобойни: отходы постоянно гнили и прели, а в холодную погоду от них поднимался густой туман . О «Горячем поле» ходила дурная слава: оно служило притоном для босяков и воров, по вечерам там было опасно проходить . На свалке жили бездомные, возводившие среди мусора шалаши . Были и крючочники: вооружившись длинными палками с крючками, они копались на свалке, ища, чем поживиться . Тучков буян: свалка, которую запретили В санитарном отчёте XIX века прямо сказано: уличная грязь долгое время сваливалась в низменных местах города, «как например около Тучкова буяна», но это заражало окрестный воздух . Горы мусора содержали смесь всего, что только можно представить. Внутри куч было много льда, который не таял несколько лет даже летом, и бедняки раскапывали кучи, чтобы добыть лёд для продажи . Впоследствии свалку там запретили . Снег тоже вывозили #ЛюбовькПетербургу