Княгиня не стала больше ничего спрашивать. Накинув поверх ночной рубахи тёплое платье, ...
Княгиня не стала больше ничего спрашивать. Накинув поверх ночной рубахи тёплое платье, она поспешила из светлицы, даже не дождавшись, пока служанка поможет ей убрать волосы под покрывало. В переходах княжьего терема уже начиналось утреннее движение, но привычного спокойствия не было. Слуги говорили вполголоса, торопливо уступали ей дорогу, кто-то крестился, едва завидев княгиню, а возле покоев государя столпились несколько человек, не решавшихся ни войти, ни разойтись. Весть о том, что князь занемог, уже успела пройти по терему, и вчерашнее ликование словно разом отступило, оставив после себя настороженную тишину. - Где лекарь? - спросила княгиня, не останавливаясь. - Послали, матушка. Уже послали. Она распахнула дверь. В покоях было сумрачно. Тяжёлые занавеси ещё не раздвинули, и только узкая полоса утреннего света пробивалась сквозь оконный проём, ложась на деревянный пол и край большого княжьего ложа. Над ним возвышался резной полог, с которого тяжёлыми складками спадала тёмная ткань, почти скрывая изголовье. У стены теплилась лампада перед образом Спасителя, и её маленький огонь казался единственным живым движением в застывшей комнате. Князь лежал поверх смятых покрывал. Увидев его, княгиня остановилась. Вчерашнего князя словно не было. Лицо его за одну ночь будто осунулось, кожа побледнела, под глазами залегли тени. Но страшнее всего был взгляд. Князь не спал. Глаза его были открыты, однако смотрел он не на вошедшую жену, не на слуг, замерших у стен, а куда-то перед собой, в одну точку, словно пытался понять, где находится и почему собственное тело вдруг перестало ему повиноваться. - Княже. Он медленно повернул голову на её голос. В его глазах мелькнуло узнавание, а следом - растерянность, которую княгиня никогда прежде в нём не видела. Это была беспомощность человека, который ещё вчера без раздумий доверял своему телу, а сегодня не понимал, что с ним происходит. Княгиня быстро подошла к ложу, опустилась перед ним на колени и взяла его руку обеими ладонями. Рука была тёплой, тяжёлой, знакомой до последней черты, и всё же сейчас в ней словно не осталось прежней силы. -Посмотри на меня, - тихо попросила она. - На меня посмотри. Князь перевёл взгляд на её лицо. - Не могу встать, - произнёс он наконец. Голос был тихим и немного хриплым после сна. - Словно силы нет. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но почти сразу тяжело опустился обратно на подушки. На лице мелькнуло раздражение, короткое, почти детское в своей беспомощности. Княгиня сильнее сжала его ладонь. - Не надо. Лежи. Она обернулась к слугам. - Лекаря сюда. Немедля. И никого более без моего слова не впускать. Служанка поклонилась и поспешила к двери. Княгиня вновь повернулась к мужу и провела ладонью по его виску, затем по волосам, словно этим простым движением могла вернуть всё на свои места. - Я столько ждала тебя, - прошептала она. - Столько ночей просыпалась и думала, где ты, жив ли, не ранен ли. Всё просила Господа только об одном, чтобы вернул тебя домой. Князь смотрел на неё молча. - Ты вернулся, - продолжала она и голос её дрогнул. - Вчера стоял перед дружиной, говорил, смеялся. Я смотрела на тебя и думала: всё. Теперь всё позади. Теперь ты здесь. Она замолчала, потому что ещё одно слово могло выдать слёзы. - А нынче я смотрю на тебя и не понимаю, что происходит. Князь слабо сжал её пальцы. - Не бойся. И от этих двух слов ей стало ещё страшнее. Сколько раз прежде он произносил их совсем иначе: спокойно, твёрдо, почти властно и она действительно переставала бояться. Теперь же в его голосе не было прежней уверенности. Казалось, он говорил это не столько ей, сколько самому себе. - Не буду, - ответила княгиня, хотя уже знала, что говорит неправду. - Лекарь придёт. Посмотрит тебя. Может, дорога сказалась. Ты столько дней был в седле. Она сама искала объяснения и сама же им не верила.