Севастополь, дороги, троллейбусы и память сердца: заметки из родного города
Севастополь, дороги, троллейбусы и память сердца: заметки из родного города Знаете, я сегодня целый день ловил себя на одном ощущении. Мы гуляли с Аней и Владиком по Севастополю — по моему родному городу, где я вырос, где жил долгое время. Два года назад мы с Аней переехали в Ростов, купили там квартиру, но часто приезжаем сюда. Севастополь для меня не чужой, это родные края. И вот я хожу по знакомым улицам и замечаю странную вещь: на светофорах я стою и... жду, что кто-то влезет. По привычке. В Ростове это норма. Там могут подрезать, подсечь, влезть без поворотника, втиснуться перед носом на перекрёстке. Агрессивная езда, адреналин, постоянное напряжение «держи ухо востро». Ты привыкаешь к этому фону, он становится частью вождения. А в Севастополе сегодня я проехал и не заметил ни одного такого случая. Вообще. Люди едут спокойно, соблюдают правила, не лезут. И я стою на светофоре и понимаю: мне не надо сжиматься, не надо ждать подвоха. Я просто стою и жду зелёный. И думаю: два города, две реальности. Оба для меня родные, но такие разные. Где комфортнее? Там, где безопасно. Где правила работают. Где их соблюдают все — и это создаёт предсказуемость, доверие к среде. В Ростове — свобода. Но свобода без правил. И она постоянно держит в тонусе, заставляет быть начеку. А это утомляет. Даже если ты сам ездишь аккуратно, ты всё равно находишься в этом поле агрессии. А в Севастополе — свобода внутри правил. И она даёт расслабиться. Потому что ты знаешь: если я делаю как надо, и другие делают как надо — мы в безопасности. Про Владика, троллейбус и «тралик» Сегодня мы с Владиком много гуляли. Пешком. Это отдельное событие, если честно. Потому что летом он ещё ездил в коляске, мы его оберегали, чтобы не уставал. А в этот приезд — всё. Коляска осталась дома. Он ходил сам. По Графской пристани, по Большой Морской. Мы кидали камни в море, считали волны, просто дышали. Владик не разговаривает ещё, но это не мешает нам общаться. Он показывает, жестикулирует, тянет меня за руку туда, где интересно. А я с ним разговариваю — объясняю, рассказываю, показываю. И в этом есть какая-то особая глубина. Когда нет слов, но есть полное взаимопонимание. А потом мы вспомнили с Аней, что обещали Владу покатать его на троллейбусе. Представляете? Ребёнок просит покататься на троллейбусе. Для меня это такой срез счастливого детства — когда для счастья не нужен парк аттракционов, не нужен айфон, не нужны квесты. Достаточно просто сесть в троллейбус с большой конфетой и смотреть в окно. И мы поехали. Влад сидел с конфетой, смотрел в окно, удивлялся, показывал пальцем на всё подряд. А я сидел рядом и чувствовал такую теплоту, такой трепет, что словами трудно передать. И знаете, в какой-то момент меня накрыло воспоминание. Я вспомнил, как в детстве ехал с папой в троллейбусе. И он впервые сказал «тралик». Сокращённо, по-свойски. Для меня это слово стало родным. Я до сих пор так говорю — тралик. И вот я еду с Владиком и думаю: а что он запомнит? Что останется в его памяти через 20, 30 лет? Запах моря? Камни, которые мы кидали? Конфета в руке? Или это ощущение безопасности, когда папа рядом и можно просто смотреть в окно и ни о чём не волноваться? Папа когда-то показывал мне Графскую пристань. Я помню, как мы шли по деревянным помостам, и я смотрел сквозь щели на воду. Мне было страшно и интересно одновременно. А папа держал за руку — и было безопасно. Сегодня я вёл Владика по тем же помостам. И думал: теперь я — тот, кто держит за руку. Теперь я — тот, кто создаёт эту безопасность. Про встречу в аптеке И ещё один тёплый момент. Зашли мы с Аней и Владиком в аптеку в центре, совершенно обычную, не планировали ничего такого. И девушка за прилавком говорит: «Ой, я вас узнала, я подписана на ваш канал». Мы пообщались пару минут, обменялись улыбками. Было очень неожиданно и очень приятно.