Смысл, который лечит: почему у индейцев не было тревог и что об этом говорит гештальт
Смысл, который лечит: почему у индейцев не было тревог и что об этом говорит гештальт Позавчера мы с Валентиной обменивались мнениями о цели и пути. Дискуссия получилась живой, глубокой, и я обещал сегодня рассказать историю, которая, кажется, станет идеальной иллюстрацией к этому разговору. Она про одного психолога. Про индейцев. И про то, что может случиться с человеком, когда у него есть смысл. Психолог, который уехал в резервацию Этого исследователя зовут Льюис Мела-Мадрона (Lewis Mehl-Madrona). Он психиатр, доктор медицины и философии, выпускник Стэнфордского университета. Но главное в его биографии — он наполовину чероки и лакота, и всю жизнь пытался соединить западную психиатрию с традиционными практиками своих предков. В какой-то момент он уехал из Европы в Америку и поселился в индейской резервации. Жил среди тех, кого когда-то загнали в эти земли, лишили языка, культуры, привычного уклада. Казалось бы — люди с тяжелейшей исторической травмой должны быть сломлены, тревожны, депрессивны. Но он столкнулся с удивительным феноменом: у индейцев практически не было тревожных расстройств. При том что жили они в тяжёлых условиях, на грани выживания, без привычных европейцу благ. Он недоумевал: в Европе и Америке люди сходят с ума от тревоги, имея всё, а здесь — спокойствие и ясность. И тогда старейшина объяснил ему: «У нас есть смысл. Мы — дети Солнца. Каждое утро мы встаём задолго до рассвета и будим нашего Отца, который живёт на небе. А Отец будит Солнце. И так наступает день. Если мы не выполним свой ритуал — Солнце может не взойти». 👇