Жевать, а не глотать: как Перлз объяснил, почему мы не можем усвоить свою жизнь
Жевать, а не глотать: как Перлз объяснил, почему мы не можем усвоить свою жизнь Мы уже говорили об отвращении. О том, как оно защищает нас от «несъедобного» и как его подавление ведёт к оральной фригидности. Но отвращение — это только вершина. Есть ещё одна стадия, которую Перлз считал ключевой для здорового контакта с миром. И она про то, что происходит после того, как мы откусили. Это стадия жевания. Звучит просто. Но в этой простоте — огромная мудрость. Жевание как метафора ассимиляции В своей книге «Эго, голод и агрессия» Перлз описывает процесс питания не как механическое поглощение, а как активное, агрессивное взаимодействие с пищей . Ребёнок не просто открывает рот. Он сосёт, кусает, жуёт. Он разрушает структуру того, что попало к нему в рот, чтобы сделать это своим. И Перлз переносит эту метафору на психику. Жевать — значит ассимилировать. Не просто проглотить чужую идею, а разжевать её, переварить, присвоить. Отделить то, что подходит, от того, что нет. То, что питает, от того, что отравляет. А что происходит, когда мы не жуём? Когда мы проглатываем куски целиком, не тратя времени на переработку? Интроекция: когда мы едим чужое, не пробуя на вкус Перлз называл это интроекцией. Мы «проглатываем» установки, правила, ценности, чужие желания — целиком, не задавая вопросов. Не спрашивая: «А моё ли это? А нужно ли мне это? А хочу ли я этого на самом деле?» Ребёнок проглатывает мамино «не злись». Потому что если разозлиться — мама отвернётся. И он глотает эту установку, не жуя. Она становится его внутренним правилом: «Злиться нельзя». Взрослый проглатывает социальные нормы: «К тридцати надо иметь семью», «Женщина должна быть красивой», «Мужчина не плачет». Он не спрашивает: а что я сам об этом думаю? Он просто глотает. И живёт с этим. Чувство тяжести, хроническая неудовлетворённость, ощущение, что «всё делаю правильно, а радости нет» — это последствия непереваренной пищи. Чужой пищи, которая застряла внутри инородным телом. Перлз называл это оральной фригидностью — когда мы перестаём чувствовать вкус того, что глотаем. Язык онемел. Рецепторы отключились. Есть, но не чувствую. Живу, но не свой жизнью. Агрессия как здоровая сила В этом контексте Перлз пересматривает понятие агрессии. Для него агрессия — это не разрушение и не насилие. Это способность идти навстречу, вступать в контакт, активно взаимодействовать с миром . В том числе — с пищей, с идеями, с отношениями. «Агрессия, — писал Перлз, — это форма активности, необходимая для того, чтобы изменить окружающую среду в соответствии со своими потребностями» . Без агрессии мы не можем откусить. Не можем пожевать. Не можем переварить. Мы остаёмся пассивными потребителями чужой пищи — физической и метафорической. И тогда кто-то другой жуёт за нас. Родители, партнёры, начальники, общество. Они решают, что нам «надо». А мы глотаем. И болеем. Проекция и ретрофлексия: куда уходит непрожеванная агрессия Когда здоровая агрессия не находит выхода, она идёт по другим каналам. Проекция. Я не могу разозлиться на того, кто меня обидел, и начинаю видеть злость везде. Мне кажется, что мир враждебен, что люди хотят меня уничтожить. На самом деле это моя собственная агрессия, которую я не могу признать своей и приписываю другим. Ретрофлексия. Я не могу укусить обидчика — и кусаю себя. Буквально или метафорически. Направляю агрессию внутрь: самокритика, чувство вины, хроническое напряжение, психосоматика. Головные боли, спазмы в горле, зажатая челюсть — это застывшая, невыраженная агрессия. Здоровый человек, по Перлзу, — это тот, кто может и хотеть, и злиться, и действовать. Кто не боится откусить, пожевать и выплюнуть то, что несъедобно. Что это даёт нам для понимания себя? Спросите себя: · Что я глотаю, не жуя? Чьи установки, правила, ожидания я принял как свои, даже не попробовав на вкус? · От чего меня тошнит, но я продолжаю это проглатывать, потому что «так надо»? · Где моя агрессия идёт не туда? В проекцию? В ретрофлексию? В хроническое напряжение?