У Влады глаза блеснули от слёз, обидно слышать такое.
У Влады глаза блеснули от слёз, обидно слышать такое. - По-твоему я не только старуха, но и дура? Уж не глупее твоих продавщиц, почтальонок, кассирш, парикмахерш. Я всех перечислила? Кажется, была воспитательница из детского сада где-то в промежутках, между остальными. Степан покраснел до ушей. - Да, да, и о ней я узнала. - Это было давно. Ты тоже... - Что я тоже? Спала с каждым встречным? Где? В больничных палатах, где лежала со своими болячками? Ты забрал у меня всё здоровье. Или когда тебя ждала из-под капельниц, когда тебя выводили из запоя? Он хотел ей возразить, она перебила его. - Ты по-прежнему не пьёшь? - Нет. Она тяжело вздохнула. - Что ж, они бы не выдержали. - Кто? - нахмурился Степан. - Ни одна твоя баба не пережила твоих запоев. Помнишь, как я... надо было оставить тебя у неё в ванной. - Хватит! Короче, я подаю на развод и на раздел имущества. - Как хочешь, - равнодушно ответила она. - Тебе вообще плевать?! Мы же вместе это всё зарабатывали, создавали? - размахивал руками Степан. - Да, плевать! Что толку? Мы ничего так и не смогли построить. Я не откажусь от своей части, не надейся, буду требовать по максимуму, в пользу детей, а мне этого не надо. Она встала с дивана и немного шатаясь, толкнув один из его чемоданов ногой, ушла на кухню. Курить хотелось. Когда же он уйдёт? Когда оставит её растерзанную душу? Это невыносимо. - Влада, - крикнул Степан из прихожей, шаги его приближались, он не собирался уходить. Её пытка не окончена. У неё подёргивало левую щёку. - Влада, я ещё хотел сказать. - Я больше ничего не хочу слушать. Убирайся! Вали к своей... к ней... к этой, - она закрыла глаза одной рукой, другой указывала ему на дверь. - Прости, - пятился он к выходу. - Уйди же! Через пару долгих, мучительных минут возни в прихожей, он ушёл. Сердце Влады томилось, душа рвалась за ним, но она стояла на том же месте, будто вмурованная в пол. Наконец, настала тишина в квартире. Влада кинула ему вслед пачку сигарет, оказывается, она была у неё в руках. Это было больно, каждое его слово, каждый взгляд. На следующий день и она начала собирать вещи, пока только мысленно покидая эту квартиру. Она точно не знала, что будет делать дальше, куда ехать? Но оставаться здесь в этом городе нет сил. Это слишком близко к нему. Распахнутые шкафы, открытые верхние полки. Хоть заняться есть чем после работы. Влада даже рада, что переберёт наконец, весь этот хлам. Старый Полларойд. Да,да! Это он. Влада достала его из специальной сумки, стала внимательно разглядывать, хотела сделать несколько фото — картриджа нет. Пожалела, что не отдала фотик как игрушку дочери, когда она была маленькая. - Боже мой... если бы не этот фотоаппарат, - думала она. Из кладовой она достала старую тканевую сумку. При каждом переезде она собиралась её выкинуть вместе с содержимым, но рука не поднималась. Сумка росла и набухала, и она запихивала её подальше. Там безделушки, дешёвые сувениры с железнодорожных станций из их поездок: свистульки, колокольчики, блюдца, кружка с медведями и даже украденный ею подстаканник РЖД. Они тогда от её родни возвращались со Степаном, кажется, это была первая их встреча, он всем понравился, а Егора напугал. Мамины, Олины, свекрови подарки и сувениры тоже здесь. Привозили, когда приезжали к ним в гости. Павлина Михайловна только раз и была у них на Севере и то экстренно. Влада поморщилась, вспомнив, по какой причине примчалась тогда свекровь. - Как они там? Макар Лаврентич? - в носу защекотало от запаха ягод из его сада, она ещё помнила. Потом они уже не так пахли. Помнила, как специально одевалась перед будущей свекровью вычурно, вульгарно, пытаясь доказать, что она индивидуальность, творческая личность. Смешно. Глупо она выглядела тогда, эффект получился обратный, она не понравилась Павлине Михайловне.