Единственный мой_20
Единственный мой_20 - Влада, мне сказать тебе надо, - крайне осторожно начинала мама, спустя несколько дней после приезда. - Ничего у вас ненормально, - стараясь не смотреть на дочь, отвечала Лидия Алексеевна, - щипцами я вытаскивать из тебя не собираюсь - это ваши трудности. Вы муж и жена, справитесь. И не с таким справлялись. Но держать в себе и терзать себя не надо. - Такого ещё не было, - выходя из себя от маминой глупости, отвечала Влада. - Больше не начинай! Надоело. Тебе у нас плохо? - Нет, всё хорошо. - Тогда отдыхай, наслаждайся. Отвлекись от всех забот, забудь. - Забудешь тут... - Ма-ма, я же просила, - стиснув зубы ворчала Влада. - Что ты всё на себя переводишь? Отпусти уже, ты не одна на этом свете, есть Аля, Максим, твоя сестра... Егор... - при упоминании зятя, мама виновато опускала глаза. - У Светки с этим всегда нормально будет, - опять проецируя на свою ситуацию, сравнивая свою семейную жизнь и сестры с сожалением, отвечала Влада. - Да, у них всё хорошо. Детки растут. Старший уже поступил, скоро и закончит училище. Хочет потом на Юг. - К нам? - Зачем же к вам, других городов мало? Он мальчишка самостоятельный, почти как Аля. Ах, какая же она у нас умничка. - Ещё какая, - сглотнув колючий ком в горле, ответила Влада. Горечь во рту, курить хочется. Степан куда-то в город умотал. Мама здесь с одинаковыми на каждый день темами для обсуждения: что у них случилось? Как внуки выросли. Какая Алина умничка и Максим взрослый. Какая у дочери замечательная семья. Слипалось везде после её медовых бесед за чашкой чая или обедом. Словно других тем нет, одни восхищения. Хотя о чём с мамой говорить? Что у неё может быть нового, интересного? Живёт при старшей дочери и её муже, почти приживалкой, как лошадь зашоренная, только работает и помалкивает. У Владлены же каждую минуту в голове одно, мысли только о муже: о чём он думает? О ней, конечно же! Куда поехал? К ней, конечно же! Кому звонит? Естественно, той девке. Влада не спала ночами, Степан тоже, чувствуя её напряжение рядом, но жмурился, храпел, изображая крепкий, богатырский сон. Разговор между ними состоялся наедине, в спальне, достаточно спокойно в следующую ночь после приезда мамы. Но это был скорее не разговор, а переговоры. Они обсуждали условия, сроки, выставляли претензии. У обоих накопилось их немало. У Степана только одна просьба, одно желание - уйти. Как есть в одной рубашке, просто уйти. И ещё необозримое чувство вины перед нею, перед Владой. У супруги, наоборот, чёткие, аргументированные, достаточно жёсткие условия его освобождения. Она надеялась время сыграет ей на руку, муж перебесится, не первый раз у него другая женщина. Он принадлежит ей. Только ей! Как она принадлежала ему все эти годы и он не отпускал её, заставляя каждый раз проходить и переживать новые и новые неприятности. Мало было счастливых и спокойных дней в их семье, чаще штормило и кидало, да так, что иной раз жить не хотелось, но они по-прежнему вместе. Влада думала только об этом и ничего другое её не трогало в эти дни. Сын иногда пробуждал в ней положительные эмоции, но совсем мало. При общении с мамой, она была с ним, думала о нём: где он сейчас? С кем? Когда вернётся? Вернётся ли? Считала, что мама догадывается и вот-вот начнёт за сердце хвататься, советы раздавать, указывать, где Влада неправильно поступает. Когда надо - уступить, согласиться, отпустить. Везде, во всём, всегда! Так, она поступала и в своей семейной жизни, во всём соглашалась с отцом, потом со старшей дочерью и её мужем.