Каждый вечер Влада смотрела на себя в зеркало в ванной и не узнавала. За несколько дней...
Каждый вечер Влада смотрела на себя в зеркало в ванной и не узнавала. За несколько дней буквально она состарилась, или ей так казалось. Плакать хотелось, глядя на себя. Тоже лицо, небольшая россыпь морщинок в уголках глаз, сегодня мешки под глазами от бессонной ночи. Те же глаза, улыбка. Ах... ещё одна глубокая морщина на лбу, это всё они виноваты, морщины, - думала Влада. Или причёска. Точно! Новая причёска. Она сменила её около года назад. Степану тогда не понравилось, он просто сухо спросил: При общении с мамой, она была с ним, думала о нём: где он сейчас? С кем? Когда вернётся? Вернётся ли? Считала, что мама догадывается и вот-вот начнёт за сердце хвататься, советы раздавать, указывать, где Влада неправильно поступает. Когда надо - уступить, согласиться, отпустить. Везде, во всём, всегда! Так, она поступала и в своей семейной жизни, во всём соглашалась с отцом, потом со старшей дочерью и её мужем. - Почему так коротко? Ни тебе идёт, ни тебе отвратительно, просто очень коротко, и всё. Влада же себе нравилась, ей казалось, она выглядит лет на пять младше. Оказывается, ей только, казалось - она старуха! Разбить хотелось зеркало. Вновь она наносила свой крем слоем побольше на лицо и шею. Думая, когда же она успела такой стать, ведь она никогда не думала о возрасте, морщины её не беспокоили. О здоровье думала, о детях, о семье, о квартирах, машинах, поездках, обо всём на свете, а возраст её не беспокоил, ведь она была моложава, энергична и красива. А теперь ни молодости, ни здоровья, ни сил, ни желания начинать сначала эту долбанную жизнь. Мама начала собираться домой на восьмой день, и так задержалась. Влада кружила около неё, угождала, подарков накупила сестре и племянникам, даже про Егора не забыла, надо же показать, что всё у них отлично. А про себя Влада думала, скорей бы! Скорей бы мама уехала. Остаться одной, разобраться во всём, поговорить нормально с мужем, пока он не уехал на свою проклятую вахту. - Хватит! Никакой работы вахтой, - думала Влада, везя маму с сумками и чемоданами на вокзал, болтая о другом. О новом сквере в их районе, ремонте дороги (как же не вовремя) благо выехали заранее. - Влада, - опять обращалась к ней мама, - Влада, береги детей. - О чём ты, мам? - У Алины такой сложный возраст, Максиму нужен отец. - Это я и без тебя понимаю. Скоро Степан закончит эти поездки. И мне это надоело. Я работаю, уже и зарплата нормальная, у него пенсия военного, ничего, справимся. О детях уже побеспокоились: Але студию купили. Когда до Макса очередь дойдёт и ему возьмём в том городе, где учиться будет, если только сам поступит, а то всё придётся потратить ему на учёбу. Он же у нас такой, это Алина - умница, красавица, она поступит в любой вуз, куда захочет, с её то оценками и мозгами. А Максим так себе... - Не делила бы ты их... - Мам, кто их разделяет? - дёргая рулём и ругаясь про себя иногда вслух на всех водителей, что мешали ей на дороге, Влада с недовольством отвечала маме. - Это ты нас со Светкой делила: ты папина, а ты моя - это про Свету. - Я никогда вас не разделяла... - Да ладно, мам... Всегда так было. Поэтому Светке около тебя хорошо, а мне не место. Сразу после школы оттолкнула. - Я не толкала, ты сама всегда куда-то рвалась. Вот и Аля такая же... - Аля не такая! - ударила по сигналу Влада. - Вот козлина, лезет впереди меня.Аля другая: умная, хитрая, всем хорошая, но она не такая. - Влада, я сказать хочу... - Да что ты ползёшь, как улитка?! - она посигналила дважды. - Прости мам, бесит просто. Так и хочется подтолкнуть вот этого на малолитражке, - показала она вперёд, - опаздываем же. Лидия Алексеевна взглянула на часы на руке и также спокойно посмотрела на дочь. - Влада, береги себя. - Господи, мама! Что ты заладила: береги, береги! Как будто в последний раз приехала и никогда не увидишь меня и внуков. Лидия Алексеевна молчала. - Ма-а-ам? У тебя же всё нормально? - Да, как обычно.