пролетающих мимо, но слышала и понимала происходящее с трудом, даже холода промёрзшей, ...
пролетающих мимо, но слышала и понимала происходящее с трудом, даже холода промёрзшей, твёрдой земли она не ощущала, просто пустоту внутри. Её нашла Света уже вечером, заметила, что свет горит во всём доме и дверь нараспашку входная. Прибежала и заквохтала, поднимая её, крича на весь двор, мужа призывая на помощь. Она решила, что на сестру напали грабители. Но в доме всё на месте, и у Влады никаких ран, просто тупой, полный боли взгляд в никуда, перекошенное лицо. Вызвали скорую, уложив её на диван. Вердикт фельдшера скорой был неутешителен: инсульт. Драгоценное время утеряно. Только Владе известно, сколько она провалялась на холодной земле, но она ничего не могла сказать, мычала и мямлила. На похороны Степана бывшая жена не приехала, её, кроме Оли никто там не ждал. Рада хранила невозмутимое спокойствие в те дни, на кладбище не проронила и слезинки. На вопрос близких мужа: как же так? Почему скорую не вызвала? Она облегчённо ответила: - Не успела. С похорон отца Алина и Максим поехали к маме в больницу. Дочь и сын дежурили в у мамы в палате, приехала и девушка Максима, помогала по дому, пока брат и сестра заботились о маме. Около двух месяцев дети провели у матери, но больше они не могли. Аля уехала первой - у неё работа, любимый мужчина, тёте Свете обещала звонить и приезжать чаще. Макс со своей возлюбленной следом засобирался, мама ведь могла себя обслуживать. Он тоже обещал приезжать как можно чаще. Света ругала их, обвиняла, что они бросают мать. Влада вмешалась и попросила отпустить детей. - Я справлюсь, не впервой, - гладила она по волосам сына, сидя в своём любимом кресле у окна. Она больше не будет размахивать лопатой в саду, даже поднять её не сможет. Она смотрела в окно, и оттепель её не радовала. Она с трудом передвигалась, плохо ела и путалась в своих действиях. Ей нужна реабилитация, уход. Но никого с ней рядом не осталось, кроме сестры. Той самой, с которой они вечно ругались и спорили в детстве, юности, в зрелом возрасте просто не могли видеть друг друга. Света и поставила Владу на ноги, следила за питанием и занятиями, приёмом лекарств. Макс приехал в следующий раз уже с женой, они тихо поженились вдали от всех, в окружении родных невесты. Его возлюбленная была беременна. Владу это взбодрило, она радовалась, что застанет внуков, очень хотела помогать детям, но пока помощь по-прежнему требовалась ей. Дочка так и не появлялась, у неё контракт за границей, но звонила маме и тёте регулярно. Радовали Владу успехи детей, появление на свет первого внука, грубоватое, но заботливое и терпеливое отношение сестры к ней. Даже Егор приходил что-то переставить в доме, подвинуть, траву покосить за двором или в саду. И ему Влада радовалась, она всё ещё жива. Каждому дню, каждому рассвету и закату рада была, думая о детях. О Степане не вспоминала, по крайней мере, никогда не говорила и не спрашивала у детей. Приехал вновь Максим с супругой и сыночком. На машине приехали. Родители жены купили и подарили молодой семье автомобиль. Ведь Максим - серьёзный парень: учится, работает, жену и сына обожает, не курит, не пьёт, по дому всегда поможет хоть тестю, хоть тёще - он стал им сыном. - Как ты, мам? Оставила свои грядки? - выглядывал Макс в окно. - Нет, вожусь понемногу, но Света не разрешает. - Правильно делает! Тётя Света твой ангел-хранитель, - Макс продолжал вглядываться в окно, на пустынную улицу. - Ждёшь своих? - сидя в старом кресле, по-старушечьи спросила мать. - Ох и любишь ты свою Марию. - Да, мам, люблю. По-настоящему, больше всего на свете. Дня не могу без неё. - Так и должно быть родной. Глядишь, и Аля нас порадует... Задумались оба, уж больно карьерой увлечена Алина. - Сынок, - решительно повернулась к нему мама, пока они одни. Глаза, как раньше, живые, молодые, сияющие. - У отца годовщина была? - Была, - опустил голову Максим. - Сынок? - Нет, мам! - Максим, милый мой, Максим... - Нет, мам! - встал он и начал расхаживать по комнате, моля небеса, чтобы жена с сыном поскорее вернулись с прогулки.