Через полгода после болезни в стационаре с почками, печенью, давлением, когда дочь волн...
Через полгода после болезни в стационаре с почками, печенью, давлением, когда дочь волновалась, что отец станет инвалидом, Степан вновь приложился к бутылке. Рада долго ждать не стала, сразу вызвала врачей. Опять вытащили, на ноги поставили. Через три месяца история повторилась, жена нашла мужа дома, на кухне, в компании пустых бутылок. На следующий день опять капельницы, препараты, притупляющие желание пить и даже жить, он был похож на овощ. Вновь отходил, возвращался к работе, зарабатывал деньги, дарил жене подарки, откладывал на следующий запой. Не на выпивку, на медсестру, которая уже стала постоянным медиком при их семействе. Радмила, естественно, включала режим паники и истерики в такие дни. Звонила родителям, брату, жене брата, дочери, подругам, жалуясь на жизнь со Степаном. По трезвому он был лучшим из мужчин дня неё. Пьяного она ненавидела его всей душою. Сам он будто специально по краю ходил, проверял, на сколько хватит его здоровья. После больниц и уколов, он чувствовал себя молодым и полным сил, а значит, не верил, что стареет и может внезапно остановиться его неуёмное сердце. **** - Опять пьёшь? - отчаянно вздохнув, спросила Радмила, вернувшись после 9-ти вечера с работы. Степан отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи.- Как самый последний алкоголик: один на один! - собирала она бутылки, чтобы выкинуть в мусор. Степан поднялся во весь рост, опираясь рукой на стол, заревел что-то невнятное, жена — красавица уже не боялась - это безобидный медведь, толкни его легонько, упадёт. Уйди из дому, умрёт. - Степан, я больше так не могу! - ставила она его драгоценное пойло на место, и он сел. - У ммееня сын! - ударил он себя в грудь. - И у меня тоже, - вздохнула Рада. - Тебе не понять моей боли, - стучал он кулаком по столу. - Куда мне? - поднялась изо стола Рада и собралась уходить. - Стой! Я тебя не отпускал! Смииирно! - заорал он и вновь зашатался на стуле. - Он всё прос...л, - заплакал Степан, - он стал некем. Знать меня не желает, даже не заехал, когда из армии вернулся. - А зачем? - наклонилась к нему жена, двумя пальцами взяла за подбородок и подняла его голову, - чтобы видеть эту рожу? У одного тебя болит? Не заживает. Ни у кого больше нет детей, нет проблем? Достали ты всех со своей бывшей. - Да пошла ты! - вновь озверев, толкнул он её со всей силы. Кухня маленькая, Рада только о стул споткнулась, упала и ударилась головой об угол. Поднимаясь, придерживая рукой затылок, она смотрела на него с презрением, с ненавистью. Он стонал, как маленький ребёнок, просил прощения. - Прости меня, прости, я не хотел. Помочь ей он не мог, сам еле на ногах держался. Рада поднялась, вернула стул на место, подобрала свою сумку и пошла в прихожую, с твёрдым намерением не возвращаться, пока он не выпьет свою норму и не успокоиться или попросту не захлебнётся от своей выпивки. - Стой! Стой, говорю! - кричал Степан, шатаясь и падая на стены в узком коридоре, шёл за ней. - Я тебя не отпускал! Влада! Я тебя не отпускал! Вернись! Но дверь захлопнулась прямо перед его носом, открыть её своими отёкшими пальцами он не мог, да и троилось у него всё в глазах. Рада уехала к подруге за город на все выходные, всего на два дня. Когда вернулась, её мечта, пожелания мужу про себя: чтобы он сдох! Сбылись. А дальше по отработанному сценарию: скорая, они вызвали милицию, звонок свекрови, Оле, Алине. Рада делала всё спокойно, почти хладнокровно. По-другому она просто не могла, он бы не отпустил её, он бы замучил. Маме позвонила Аля, т.к. трубку от Рады она не брала. - Мам, - плакала дочь в телефон, - папа умер. Влада молчала. - Мам, ты меня слышишь? Мам, папы больше нет! Влада положила телефон на стол и пошла на улицу. Встала посреди двора и не понимала: куда ей идти? К сестре? В сад? А может быть к нему бежать? Но его больше нет. Она сделала всего четыре шага, ровно четыре года прожил Степан со второй, любимой женой. И вдруг Влада закачалась на месте, зашаталась и упала, не чувствуя боли в теле. Она видела голубое небо над головой, видела птиц,