- Может, вы с ним, того, этого… - потёрла указательные пальцы друг о друга Света, и обе...
- Может, вы с ним, того, этого… - потёрла указательные пальцы друг о друга Света, и обе рассмеялись. – Ты его наверняка видела. - Нет, я бы узнала. - Не узнала! – продолжала смеяться Света. – Такой важный всегда, при галстуке и шляпе, лицо красное, видимо, галстук туго затягивает. Зато машина служебная с водителем и свои есть. Один раз в депутаты баллотировался директор птицефабрики. - Выбрали? - Не знаю. Но он симпатичный мужик, - заметила Света, видя интерес сестры. Наконец, она перестала грустить и упоминать своего Степана каждые три минуты. – Одинокий. - Почему? - Не знаю. Живёт в огромном доме один. Говорили, была жена, детишек двое, но как появилась, так и исчезла. А он на своём месте. - Жаль. - А чего жалеть? Так бы мотали друг другу нервы, как вы… - Света прикусила язык, не то хотела сказать. Через полгода и Алина приехала к маме, да не одна, а с молодым человеком. На вид самый обычный парень, скромно одетый, светловолосый, по факту аспирант. Очень смешная пара: он спокойный, будто сонный, всегда задумчивый. Аля как ветерок мимо него носилась, он не успевал голову поворачивать, но если улавливал её хоть на несколько секунд, не сводил влюблённых глаз. А она смеялась над ним, прикалывалась, играла. Когда пошли в магазин мама и дочь без него, Аля призналась, уже без смеха и шуточек, грустно так: - А тебе здесь хорошо, мам. Классно выглядишь. А я замуж за Андрея выхожу. - Поздравляю, - воодушевилась мама, но взглянув на дочь, серьёзно спросила, - зачем? - Ну, как? Он Ответственный, умный, не пьёт, меня обожает. Ты видела, как он на меня смотрит? - Но этого мало, - ответила мама. Они шли по обочине пустой дороги, по своей улице, медленно не торопясь. Небо было ясное, но воздух холодный, от лёгкого ветерка становилось зябко. - А холодно здесь, - призналась Алина, обхватив себя за руки, - даже у нас на Севере так не было. - Да, влажность большая. Так зачем выходишь, если не любишь? - А разве ты любила папу? Он тебя всегда обожал, а ты только пользовалась. Обе продолжали молча идти. Аля смотрела на маму, ждала реакции, очень она изменилась без папы, спокойнее стала, вспыльчивость её куда-то делась. Влада даже бровью не повела, смотрела на дорогу. - Всё совсем не так… - Ой, мам, а то я не помню в детстве, как вы ругались. Ты постоянно за каждую мелочь к нему придиралась, а он терпел, терпел, а потом в запой уходил. Влада хотела возразить, выкрикнуть: это не так! Всё было иначе. Но дочка видела маму и папу именно такими всё своё детство. - Алина, можно спросить? – остановилась Влада и повернулась к дочери. Алина тоже остановилась, но чуть поодаль, обернулась. – Почему ты мне не сказала про Раду? Аля побледнела, холодный ветер полетел между ними, бросив горсть ветхих, коричневых листьев. Где он их нашёл на такой чистой улице, непонятно. - Ты же знала. - Я боялась, - отвернулась Аля. - Чего? Скандала? - Нет, боялась, что у тебя опять какой-нибудь припадок случится. Вы так доводили друг друга всегда, ты себя истязала до больниц, он убегал куда-то. Мне было страшно, а вдруг опять… Знаешь, как нам с Максом было страшно, а папа врал, что ты отдыхаешь в больнице. Влада смотрела по сторонам и плакать хотелось, и слёз нет. - Прости меня, мам. Я предала тебя. Поэтому я не хотела приезжать к тебе, к вам. Долгие годы ждала, когда ты спросишь, упрекнёшь. - Нет, нет, - подошла к ней мама и обняла, - ты не виновата. Мы бы всё равно расстались. - Прости меня, мама. Прости, за то, что общаюсь с ним. Только с ним, только с папой, - оправдывалась Аля, - Рада мне не нравится совсем. - Прекрати, - вытирала ей слёзы Влада, - он твой отец, ты имеешь на это право. Мы бы всё равно разошлись. - Мне было так страшно, я так боялась, что из-за меня... - Перестань.