- Да так. Мой Степан всегда транжира был, не считал, не ценил денег, даже не задумывалс...
- Да так. Мой Степан всегда транжира был, не считал, не ценил денег, даже не задумывался о них. Сейчас, конечно, изменился, дело к старости или новая, - тут она закашлялась, - молодая жена… - Он уже женился? - Да сразу же после развода. - Вот гад! - Пусть живёт. Так вот, теперь он совсем по-другому к деньгам относится. Думала, шубы и дублёнки мои пополам делить начнёт, таких уже не может купить, на Севере не работает. - А правда, зачем тебе столько барахла? Где они? - Пока в контейнере все мои вещи лежат, ждут отправки. Куда не знаю. - Это ж сколько платить надо за хранение? – всплеснула руками Света. Сестра, улыбаясь, пожимала плечами. - Короче, живи тут! На Север тебе никак нельзя, не пущу. Ты ж задохнёшься там сразу. - А Егор? - Что Егор? Поорет и перестанет. Ты, главное, его осади покрепче, ты сможешь. Это и твой дом, я поддержу. - Он же тебя съест потом. - Не съест, - улыбалась и бодрилась Света, - костями подавится, ха-ха-ха. Вот и вступили в сговор сёстры: одна против мужа, другая против себя. Ведь большую часть жизни и в последний раз, когда приезжала сюда Влада, клялась себе, что никогда больше сюда не вернётся И вот, похоже, это её последнее пристанище, тихое место. Очень тихое. Света стала обладательницей нескольких дорогих обновок к зиме, когда приехал контейнер сестры. Влада готова была всё отдать, но Света оглядывалась на мужа - злой, к тёщиному дому на десять шагов не подходил, со своего двора выглядывал, как там обустраивалась Влада. С женой ругался по три раза на день, чтобы платила родственница за проживание, они много вложили в этот дом, а Влада приехала на готовое, своё всё прогуляла. До самой Влады скандалы, их отзвуки не доходили, сестра не имела привычку жаловаться. Света и Егор всегда делали это тихо, за закрытыми дверями собственного дома. Поругались, разошлись по комнатам, через час уже нормально разговаривали. Сёстры стали дружны. Влада увлеклась садом, цветами. Света бегала к Владлене, сидели, болтали часами в мамином доме. Сестра рассказывала о своих поездках, но уже не так, как раньше: сколько потратили, где отель или пансионат лучше, где что купила, какой бренд и т.д. А вспоминались сейчас места, люди, цвет воды в море в бухте и в портовом городе, как же они отличались. Взмывающие в высь сосны в горах, грязевые вулканы, горячие источники, красные холмы Алтая, реки, водопады. Ровные, будто отутюженные степи Калмыкии. Дворцы и площади Северной столицы, леса Карелии. Бесконечные дороги, придорожные забегаловки, аэропорты, гостиницы… Света сидела и слушала, подперев рукой голову, и будто с нею гуляла по коридорам отелей, ела бурду из придорожных забегаловок, смотрела на достопримечательности и гуляла по ледяному городку в М…. В любимом городе сестры, откуда им пришлось уехать из-за её лёгких. Не обижалась Света на свою судьбу, на мужа, из-за которого ничего в жизни не видела и нигде не бывала. Зато её дети посмотрят, она на это очень надеялась. Вспоминали детство девчонки, подруг, друзей, школу. Тут, конечно, Света больше знала, почти про каждого своего и Владкиного одноклассника и одноклассницу. - А Фёдор где? - Какой? – морщила от напряжения лоб Света, пытаясь вспомнить фамилию. - Иванов. Что с первого класса за мной бегал. У него вечно сопли зелёные под носом были. Обе брезгливо поморщились. - Так за границей, то ли в Индии, то ли Иордании. Влада рассмеялась. - А что смешного? Это не одно и то же? - Нет. - Я с родителями его общалась раньше, они уехали лет 10 назад. Врач он, хирург. Отучился в П…. и уехал. - Ничего себе. - Да. - А Смирнов? - Не помню я уже. - Ну, как же, собак дразнил по улице, камни в них кидал, а ты его за уши таскала. - А-а-а-а-а-а! – вспомнила Света. – Он директор на птицефабрике нашей. Как был живодёром, так и остался. - Ну, ладно, птицефабрика – это не только головы цыплятам откручивать. Я вот на работу туда устраиваюсь, в бухгалтерию. - Серьёзно? - Да.