лицу, собаки во дворах подняли лай, где-то включился свет на подворьях. Ей казалось, он...
лицу, собаки во дворах подняли лай, где-то включился свет на подворьях. Ей казалось, она очень громко шлёпает по лужам – муж услышит, догонит, вернёт. Не услышал. Оля рванула калитку с петель в знакомом дворе, неистово забилась в дверь, стараясь разбудить родителей. Загорелся спасительный свет в окнах, в одной комнате, в следующей. Мелкая дворняжка, Оля подобрала его ещё щенком у магазина, попыталась полаять, подскочив к крыльцу, но жалобно заскулила, увидев свою добрую хозяйку. Олю знобило, зубы выстукивали чечётку. Загорелся свет и на улице, на порог вышел отец Оли Назар Артемьевич. Вглядываясь в темноту со света, пытался рассмотреть: кто же ломится в ночи. - Оля! – побежал он к дочери. Тут и мама выбежала, услышав имя дочери. Жалкая, избитая, полураздетая, мокрая насквозь, растрёпанная Оля стояла, держась за опору козырька худыми пальцами. Через минуту она была дома, в безопасности, в окружении родных, любящих людей. Отец порывался прямо сейчас пойти и разорвать это существо на клочки – жена остановила. - Не надо. Завтра. Мы сейчас ей нужны, - она положила ему руку на плечо, когда укутала в одеяла и уложила спать Олю в её бывшей комнате. – Затвори посильнее двери, от него всё что угодно можно ожидать – он больной. В маленьком домике рядом с библиотекой, на другом конце села до утра не выключался свет. Родители Оли, тихие, безобидные, порядочные люди дежурили на кухне, опасаясь, что зять может ворваться в их дом. Но зять крепко и сладко проспал до самого утра в своём доме. Проснулся позже обычного, выходной всё-таки. Пощупал холодную, пустую постель, не сомневаясь, что жена готовит завтрак, с удовольствием потянулся в кровати. О вчерашнем ему напомнил ремень на полу, когда он сел, опустил здоровенные стопы на шерстяной ковёр. Он поднял его. Ещё раз зевнул, осмотрелся – ничего вроде не изменилось. Ругаясь последними словами, обзывая сына, в дверь стучала кулаками мама. - Тишка – ирод! Почему двери нараспашку? Весь дом остыл. Калитка… А, где Оля? – обомлела она, ворвавшись в спальню молодых. – Ты что сделал?! Тихон! Ты… ты… - захватило дыхание у мамы. - Разве она не на кухне? – быстро поднялся он, оттолкнув мать, вылетел из спальни. В доме лютый холод, на кухне ни-ко-го. Он посмотрел в окно - трактор на месте. Везде грязь после дождя, лужи чуть прихватило тонким ледочком, мокрая калитка нараспашку. Их гуси гуляли у дороги меря своими морковными, длинными клювами студёные лужи. Тихон чуть подоконник не сломал, жахнув по нему кулаком, костенея от злости.