Я воспитатель. И больше никогда не скажу — «просто»
Я воспитатель. И больше никогда не скажу — «просто» Я работаю в детском саду. И я этим горжусь. Хотя раньше, признаюсь, произносила это не так уверенно. Особенно когда слышала снисходительное: «А-а-а, в садике…» или вопрос: «А ты не думала найти что-нибудь другое?» И почему-то начинала объяснять, что у нас образование, программы, ответственность, документация, что воспитатель — это не человек, который просто присматривает за детьми, пока родители на работе. Теперь ничего не объясняю. Я просто говорю: «Да, я воспитатель». Только тот, кто хотя бы день провёл в группе, знает, сколько всего помещается между утренним «Здравствуйте!» и вечерним «До свидания!». Нужно успеть накормить, выслушать, утешить, помирить, объяснить, научить, собрать на прогулку и ответить на десятки «почему?». А ещё найти потерявшуюся варежку и разобраться, почему два человека, которые пять минут назад собирались дружить всю жизнь, теперь «никогда-никогда» не будут разговаривать. Но самое важное происходит между всеми этими обычными делами. Сегодня кто-то впервые сам застегнул куртку. Кто-то решился попросить помощи. Кто-то неделю стоял в стороне, а сегодня подошёл к другим детям: «Можно с вами?» Кто-то всегда отбирал игрушки, а сегодня неожиданно сказал: «Давай вместе». Для взрослого — мелочи. Для ребёнка — маленькие шаги во взрослую жизнь. Я знаю, кто не любит пенку на молоке, кто громче всех говорит «я не боюсь», когда на самом деле страшно, а кто никогда не попросится на руки, но в трудную минуту просто молча встанет рядом. По внезапной тишине я умею определять, что где-то происходит нечто чрезвычайно интересное и, скорее всего, запрещённое. И нет, я не идеальный воспитатель. Я устаю. Иногда раздражаюсь. Иногда вечером думаю: здесь нужно было сказать мягче, здесь — не торопить, а здесь я слишком быстро решила, что ребёнок капризничает, хотя он просто устал. Можно любить свою профессию и считать дни до отпуска. Можно обожать детей и мечтать вечером о тишине. Хороший воспитатель — не тот, кто никогда не устает. Хороший воспитатель тоже живой человек. А потом наступает следующий день. Ребёнок, который месяц плакал по утрам, вдруг спокойно машет маме: «Пока, я пошёл играть». Тихий малыш впервые говорит: «А можно я расскажу?» Тот, кого все считали драчуном, подходит к плачущему другу и неловко гладит его по плечу. А ребёнок, которому ты всегда помогала, вдруг останавливает твою руку: «Не надо. Я сам». Вот этими моментами я действительно горжусь. Мы становимся свидетелями огромного количества детских «впервые»: первый друг, первая серьёзная ссора, первое настоящее «прости», первое выступление, первое поражение, первое «я сам», первое «у меня получилось». Для нас это обычный рабочий день. А для ребёнка — его детство. Когда-нибудь большинство моих воспитанников забудут, кто помогал им застёгивать куртку, кто сидел рядом, когда они скучали по маме, и кто мирил их из-за красной машинки. Возможно, забудут и меня. И это нормально. Мы работаем не для того, чтобы дети всю жизнь помнили воспитателя. Гораздо важнее, чтобы что-нибудь хорошее из этих лет осталось в них самих: умение дружить, просить о помощи, проигрывать, пробовать снова, быть самостоятельными и верить, что взрослому можно доверять. Поэтому теперь, когда меня спрашивают, кем я работаю, я больше не отвечаю: «Я просто воспитатель». Нет. Я — воспитатель. У меня шумная, непростая, смешная и совершенно непредсказуемая работа. Бывают вечера, когда я возвращаюсь домой без сил. Но утром снова открываю дверь группы. И кто-нибудь обязательно кричит: — Ты пришла! Да. Я пришла. И я горжусь своей работой.