- Борщ — без фасоли, Даша, без фасоли. Свёкла, капуста, томатная паста, зажарка на сале...
- Борщ — без фасоли, Даша, без фасоли. Свёкла, капуста, томатная паста, зажарка на сале, если есть. Котлеты — через мясорубку, дважды, не ленись. Блины — молоко тёплое, не горячее, иначе комки. Холодец — свиные ножки, без желатина, желатин для ленивых. Поняла? Даша записывала. Зинаида Павловна диктовала. Сорок лет на швейной фабрике, шила вещи, но готовила так, что соседи на лестнице останавливались и спрашивали рецепт. Теперь — единственный слушатель на другом конце провода. В Чертанове. Хоть кому-то нужна. Пусть — по средам. Пусть — по телефону... Однажды — среда, восемь вечера — телефон молчал. Девять. Десять. Зинаида Павловна сидела в кресле, кот спал на подлокотнике. Телевизор бормотал — какой-то сериал, где все кричали. Она не смотрела. Смотрела на телефон. В двенадцать легла. До двух — ворочалась. В три — встала, попила воды. В четыре — уснула... В четверг утром набрала сама. Даша извинялась — отключился интернет, батарея, работала до ночи, дедлайн. Зинаида Павловна кивала в трубку, хотя Даша не видела. — Я волновалась, — сказала и тут же пожалела. Прозвучало жалко. Как будто — клянчила. А Зинаида Павловна не клянчила. Никогда. — Бабушка, прости. Больше так не буду. — Ничего страшного. Я поняла, работала. ...Зинаида Павловна была из тех, кто не жалуется. Муж ушёл, когда дочери было три. Сорок лет — за машинкой. Дочь выросла, родила Дашку, разбежалась с мужем, потом — запила. Умерла в пятьдесят два. Цир.роз. Зинаида Павловна забрала Дашку — четырнадцать лет, тощая, испуганная. Вырастила. Проводила в институт. На свадьбе сидела в углу, плакала в платочек. Тихо. Чтобы никто не видел. Дашка уехала в Москву. Зинаида Павловна осталась. Двушка на пятом этаже, лифт сдох в феврале, все никак не починят. Кот, телевизор, плита, окно. По утрам — рынок. По вечерам — телефон. Раньше — просто телефон. Теперь — Дашкин звонок... ...Соседка Нина Фёдоровна встретилась на лестничной клетке. Несла авоську с кефиром и яблоками, задыхалась — третий этаж, а уже морщится. — Зин, слышу — ты по вечерам болтаешь. Всё с Дашкой? — Ага. Она звонит. Каждую неделю. Рецепты спрашивает. — Рецепты? — Нина Фёдоровна подняла бровь. — Дашка-то? Она ж яичницу умудрялась сжечь. — Вот теперь — интересуется. Борщ у меня записала. Котлеты. Блины. — Интересуется, ага, — повторила Нина Фёдоровна. Без вопросительной интонации. Просто слово. Зинаида Павловна заметила. Промолчала. — Ну и хорошо, — сказала Нина Фёдоровна. — Пусть звонит, все тебе веселее.