Полынь - 2, глава 48 Первая ночь была самой страшной. Александр сидел в углу избушки, ...
Полынь - 2, глава 48 Первая ночь была самой страшной. Александр сидел в углу избушки, прижавшись спиной к холодной бревенчатой стене, и не мог пошевелиться. Волки выли совсем рядом. Их голоса то приближались, то удалялись, но не смолкали ни на минуту. Они кружили вокруг избушки, и Александр слышал, как их лапы шуршат по сухой прошлогодней листве, как они скребутся о стены, как дышат под дверью. Он вжался в стену, обхватил колени руками и зажмурился. Ему казалось, что стоит ему закрыть глаза, и волки исчезнут. Но они не исчезали, они были рядом и ждали. К утру вой стих. Александр осмелился открыть глаза и посмотреть в щель между досками. Серый рассвет пробивался сквозь тучи, и лес стоял тихий, сырой, безмолвный. Волки ушли. Но Александр не вышел из избушки, потому что был уверен: они вернутся, стоит ему только закрыть за собой дверь. Да и куда он мог пойти, если совсем не знал лес и не помнил, откуда они пришли сюда с Андреем. Он остался в избушке и жалел только об одном, что в этот раз с ним не было той лесной колдуньи Полины, которая когда-то с такой нежностью ухаживала за ним. Вторая ночь была голодной. За два дня Александр съел все сухари, консервы и галеты, которые смог разыскать, и ночью у него живот сводило от голода. Воды тоже было мало, и он её экономил – ведь неизвестно, сколько ещё придётся ждать. Александр надеялся, что его хватятся и отправятся на поиски, но никто не приходил. Кроме волков, которые возвращались каждую ночь – Александр не мог спать и до утра не смыкал глаз, дрожа и вслушиваясь в их вой. Он не спал и просто ждал утра. Утром третьего дня Александр решил сварить кашу на маленькой печке-буржуйке, как это делала Полина. Но он никогда не растапливал печку, не готовил на огне и вообще мало что умел делать руками. В своей прошлой жизни у него были рестораны, домработницы, которые готовили ему ужин. А теперь он стоял перед ржавой буржуйкой и не знал, с чего начать. Он попытался разжечь огонь. Чиркнул спичкой, поднёс к бересте. Береста загорелась, но быстро погасла. Он чиркнул ещё раз. Опять погасла. Александр начал злиться и от этого его руки дрожали ещё сильнее, спички ломались, береста не хотела гореть. Наконец ему удалось разжечь небольшой огонь. Он насыпал крупу в закопчённый котелок, налил воды и поставил на огонь, но огонь был слишком слабым, и вода никак не хотела закипать. Тогда Александр подбросил ещё щепок потолще. Огонь вспыхнул, но тут же начал чадить. Едкий, удушливый дым заполнил избушку. Александр закашлялся, схватил котелок, чтобы убрать его с огня, но обжёгся и выронил его из рук, тут же неловко повернулся и опрокинул буржуйку. Печка с грохотом рухнула на пятилитровую пластмассовую бутыль. Александр не сразу понял, что это подсолнечное масло. Он сам вчера поставил его рядом с печкой, чтобы оно не мешало ему, и теперь огонь жадно подхватил масло, разливающееся по доскам. Пламя вспыхнуло мгновенно. Огонь побежал по полу, по стенам, по старым сухим брёвнам. Избушка загорелась, как спичечный коробок. Александр закричал, схватил остатки воды и плеснул на огонь. Но вода только разозлила пламя. Оно взметнулось ещё выше, загудело, заполняя всё вокруг дымом и жаром. Александр заметался по избушке, не зная, что делать. Он хватал какие-то тряпки, пытался сбить ими огонь, но тряпки загорались в его руках, прилипая к коже. – А-а-а!!! – завопил Александр от боли, дуя на обожжённые пальцы. Дым застилал глаза, жар обжигал лицо, рубаха на спине начала дымиться. Он больше не мог здесь оставаться, бросился к двери, рванул щеколду и вывалился наружу. Он упал на землю, покатался по ней, вскочил и отбежал в сторону. Иссохшаяся избушка уже полыхала, как огромный костёр. Огонь ревел, пожирая брёвна, и искры летели в голубое апрельское небо. Александр не сел, он рухнул на землю и замер, глядя, как горит единственное убежище, которое у него было. *** Захар работал в огороде, подготавливая землю под гряды, когда заметил над дальними соснами тёмную струю дыма. Он выпрямился, приложил ладонь к глазам, всмотрелся и по