Малая родина - 3 Поезд уносил Тамару и Али всё дальше на юго-восток. За окнами плацкар...
Малая родина - 3 Поезд уносил Тамару и Али всё дальше на юго-восток. За окнами плацкартного вагона проносился меняющийся мир: сначала мелькали густые леса, широкие реки, но чем дальше они ехали, тем отчётливее становились контрасты. Леса сменились стройными рядами посадок, потом бесконечными полями, а вскоре за окном распахнулась почти бескрайняя степь. Серые, выжженные солнцем просторы, кое-где прерываемые редкими кустарниками, порой и вовсе казались настоящей пустыней с приземистыми барханами и редкими, корявыми саксаулами. Воздух за стеклом казался сухим и горячим даже сквозь плотно закрытые шторы. Городов становилось всё меньше, и поезд останавливался в основном на мелких, пыльных станциях. Рядом с покосившимися домиками без крыш сновали смуглые, загорелые люди. Они бойко продавали что-то съестное – лепёшки, жареные пирожки, сушёную рыбу, горки непонятных сладостей. «В этих местах лучше ничего не покупать, – тихо сказал Али, когда Тамара заворожённо смотрела на одну из торговок. – Антисанитария начинается с самой воды. С ней тут большая проблема, поэтому чистотой никто особо не заморачивается». Тамара лишь кивнула, отводя взгляд от протянутой через окно лепёшки. Её здесь встречала совершенно новая жизнь с целым ворохом непривычных правил. *** — Вставай, приехали! — голос Али вырвал Тамару из дремоты. Она открыла глаза. Едва светало. Всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно она попала в чужой сон. Они, сонные и помятые, вышли из вагона со своими забитыми до отказа мешками и чемоданами. И вот тут Тамара ощутила всю мощь промышленного городка, в котором вырос Али. Это был не милый, уютный уголок, не живописный рай. Это был город, дышащий производством и дымом из промышленных труб. Где-то далеко-далеко, сквозь молочную пелену утра, виднелись огромные трубы-исполины, тянущиеся к небу. Это была территория градообразующего предприятия по выплавке руды, пульсирующее сердце всего этого небольшого, но невероятно важного городка. Предрассветное небо над ними было окрашено в медно-красное зарево, будто вырвавшееся из самых недр комбината. Этот красноватый оттенок придавал всему зрелищу невероятный фантастический вид. Тамара не знала, почему она сразу влюбилась в этот город. Он был таким чужим, таким непривычным, но в нём чувствовалась какая-то невероятная энергия. Мощь, которая притягивала её, как магнитом. *** Встреча с родными Али прошла, мягко говоря, прохладно. Тамара, конечно, почувствовала всё их знаменитое восточное гостеприимство: стол ломился от угощений, почтительные улыбки, вежливые слова. Но за этой внешней любезностью она кожей ощущала едва уловимый, но отчётливый холодок. Похоже, в личном разговоре с сыном, ещё тогда, когда он сообщал родителям о своей женитьбе, они тоже твёрдо сказали ему: «Мы против». Но принципиальный Али сделал свой выбор. Он всегда был человеком слова, и решение жениться на Тамаре было окончательным и бесповоротным. Родители, скрипя зубами и внутренне сопротивляясь, всё же приняли его решение. Приняли Тамару, как бы говоря: «Раз уж он привёз, то пусть так». — Мне здесь не рады? — прямо спросила Тамара у своего теперь уже законного мужа, когда они остались наедине в небольшой, душной комнате, которую им выделили. Али спокойно обнял её, погладил по волосам. — Дай им время, Тамара. Им нужно привыкнуть. Это же не так просто. Они ведь беспокоятся обо мне, вот и всё. Поначалу молодые жили с родителями Али. Это время было для Тамары по-настоящему непростым испытанием. Она всей душой, всем сердцем пыталась подружиться со свекровью, старалась помочь на кухне, учила новые слова, но та была по-прежнему холодна. Вежлива, но далека. Иногда к свекрови приходили сёстры, и Тамара отчётливо слышала, как они оживлённо обсуждали её. Она не понимала их быстрого, мелодичного языка, но кожей, каждой клеточкой своего тела чувствовала – говорят про неё. И вряд ли они говорили что-то хорошее. Каждый их взгляд, каждый смешок, каждый чуть повышенный тон голоса казались Тамаре острой иголкой, вонзающейся прямо в