довой. — Бесплатно разве кто поедет в такую даль? Договор есть. А мне ещё ребёнка корми...
довой. — Бесплатно разве кто поедет в такую даль? Договор есть. А мне ещё ребёнка кормить надо, мне за красивые глаза хлеб в магазине не дадут. Продавщица вдруг перестала смеяться. Она посмотрела на Лилию долгим, тяжёлым взглядом, в котором проскользнуло что-то похожее на жалость. — Ну, блажен, кто верует, — тихо сказала она и отвернулась к чайнику. — Вам, кстати, с молоком чай? У нас без молока – это и не чай вовсе. Все с молоком пьют. Она разлила дымящийся напиток по пиалам. Чай был почти белым от жирного молока, с капельками масла на поверхности. Тамара, привыкшая к чёрному, без молока, сначала поморщилась, но решила не привередничать. И, как оказалось, не зря. Они ели горячие пирожки, обжигаясь и дуя на пальцы, запивали их этим странным, солоноватым и невероятно сытным чаем. Тамаре казалось, что ничего вкуснее она в своей жизни не пробовала. Тесто таяло во рту, картофельная начинка с жареным луком согревала изнутри, а ливер у Лилии пах так заманчиво, что они даже обменялись половинками. На мгновение все страхи и слова Бахи о «чемоданах и вокзалах» отступили, вытесненные простым человеческим теплом и сытостью. Наконец, женщины перекусили. Тамара расплатилась, они тепло попрощались с продавщицей, поблагодарив ее за гостеприимство. — Счастливо вам, — бросила им вслед женщина, уже задёргивая занавеску своей каморки. Когда дверь за ними закрылась, продавщица на мгновение замерла. Она быстро, привычным движением перекрестила воздух в сторону выхода, а затем одними губами прочитала короткую молитву, глядя в тёмное окно. Женщина знала то, чего эти две городские даже не могли себе вообразить. *** Когда Тамара и Лилия вышли на улицу, их обеих накрыла самая настоящая паника. Машины, на которой их привёз Баха, не было. Его ветхая «Нива» словно растворилась в сером тумане вместе со своим водителем. Вместо «Нивы» у магазина теперь стояла старая, побитая жизнью, синяя «копейка». Кузов ее местами был проеден ржавчиной, а одно крыло держалось буквально на честном слове и проволоке. Из машины не спеша вышел парень. Он был достаточно молод, но на редкость грузен и крупен. У него было большое, идеально круглое и гладко выбритое лицо, на котором странно смотрелись невероятно тяжёлые, мясистые веки, из-за которых взгляд казался сонным и в то же время хищным. — Баху ищете? — гулким басом спросил он, глядя, как женщины в ужасе озираются по сторонам. Тамара уже готова была закричать. — Да! Где он?! Куда он делся?! — растерялась она. — Да успокойтесь вы, чего расшумелись? — парень лениво почесал затылок. — Дальше я вас повезу. У Бахи дела в городе, он развернулся и уехал. — Как уехал? А вещи наши? А мы? — Лилия шагнула вперед, сжимая кулаки. — Вещи ваши я в «копейку» перекинул, не переживайте. Баха всё равно дальше дорогу не знает. Там в степи такие солончаки пошли - он бы через пять минут зарылся. А моя ласточка везде пройдет. — Но он же… приедет? — с надеждой в голосе спросила Лилия. — Он же обещал нас забрать потом. — Да-да. Конечно. Приедет. Потом приедет, когда время придёт, — парень ухмыльнулся, и эта ухмылка Тамаре совсем не понравилась. — Сейчас же садитесь в машину. Ехать надо. Быстрее, пока солнце не встало, а то жара накроет – закипим. — А вас как зовут? — спросила Тамара, стараясь унять дрожь в руках. — Даник меня зовут, — ответил парень, уже усаживаясь на продавленное водительское сиденье. — Ну, чего встали? — Вам Баха всё рассказал? Про меня? — Тамара всё еще не решалась подойти к «копейке». — И про тебя рассказал, и про тебя! — Даник нетерпеливо хлопнул ладонью по рулю. — Да не волнуйтесь вы, девчата. Всё нормально будет. Поехали уже, пора! Суета Даника вскоре передались женщинам. Лилия первая рванула к машине. — Давай, чего стоишь, как вкопанная! — прикрикнула она на Тамару, открывая заднюю дверь. — Сказали же, дальше он повезёт. Чего тут непонятного? Баха занят, этот свободен. Садись! Они прыгнули на заднее сиденье «копейки». Мотор чихнул, изрыгнул облако чёрного дыма, и машина рывком помчала их прочь от одинокого магазина, где и