й, пирамидки из хозяйственного мыла, пачки чая со слоном и сигареты «Прима».
й, пирамидки из хозяйственного мыла, пачки чая со слоном и сигареты «Прима». На прилавке стояли несколько больших пластиковых мисок, аккуратно накрытых чистыми полотенцами. От них шёл такой божественный, аппетитный запах свежего жареного теста, что у Тамары непроизвольно потекли слюнки. И тут, словно по волшебству, из-за занавески, отделявшей торговый зал от жилой части, появилась женщина. Ей было на вид лет пятьдесят. Лицо помятое, глаза заспанные – видно было, что её поднял с постели шум мотора. Но, увидев покупателей, она тут же взбодрилась, поправила на плечах серую шаль и расплылась в профессиональной улыбке. – И кого это в нашу глушь занесло в такую рань?! – вместо приветствия громко спросила она. Тамара удивлённо моргнула. Женщина была типично славянской внешности – светловолосая, круглолицая, но говорила она с таким густым, гортанным акцентом, словно русский язык был для неё иностранным, выученным когда-то давным-давно. — Доброе утро. Нам бы перекусить чего-нибудь, – сказала Тамара, украдкой разглядывая продавщицу. — А давайте я вам чай сделаю! Настоящий, крепкий! — предложила та, уже хлопоча у плитки в углу. — Сейчас мигом закипит. С пирожками домашними. А? Мужчины-то ваши где? — Мы одни, с водителем, — вставила Лилия. — Ну, давайте чай, — согласилась Тамара. Голод внезапно скрутил желудок так, что стало трудно дышать. — А пирожки с чем? Продавщица начала с гордостью демонстрировать товар, поочередно приподнимая полотенца над мисками. — Эти вот с картошкой, ещё тепленькие, — она подмигнула. — Эти с ливером, для сытости. А вот тут сладкие, с повидлом, – я вчера вечером только напекла. На ночь глядя. А вот здесь – беляши! Сочные, мясо настоящее, не соя какая-нибудь. Тамара посмотрела на золотистые бока пирожков и поняла, что готова съесть всё вместе с мисками. — Мне, пожалуйста, с картошкой... один, — она замялась, глядя на размер пирожка, — а лучше два! И чаю побольше. – А мне с ливером один и один с повидлом, — добавила Лилия, доставая из кармана смятые рубли. В тесной комнатке стало уютно и почти по-домашнему. Тихий гул закипающего чайника и запах домашней еды на мгновение заставили Тамару забыть о том, что она находится в глухой степи, в машине с подозрительным водителем, и едет навстречу полной неизвестности. Она взяла в руки теплый пирожок и почувствовала, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Продавщица тем временем уже несла старый, повидавший виды электрический чайник. Тот урчал, пыхтел, наполняя комнатку густым паром, от которого на окнах тут же выступили крупные капли. Тамара наблюдала, как женщина ловко расставляет на прилавке две щербатые пиалы. — А вы… я так поняла… говорите на местном? — Тамара не удержалась и смущенно спросила. Её всё ещё поражал этот диссонанс: лицо как у тёти Маши из соседнего подъезда, а речь – как у аксакала в далёком ауле. Продавщица ухмыльнулась, обнажив золотую коронку, которая блеснула в тусклом свете лампочки. — Здесь все говорят, милочка. И вы скоро заговорите, — она хохотнула, обдавая Тамару запахом крепкого чая. — Куда вы денетесь? Степь, она такая… Она лишнее быстро отсеивает. Потому здесь все так говорят. Это вам не город, где можно всю жизнь в одном квартале просидеть и ни слова не выучить. Здесь сосед соседа должен понимать, иначе зиму не пережить. — Но… — вежливо возразила Тамара, — мы здесь ненадолго. Дела закончим и назад. — Все так говорят, — продавщица продолжала тихонько посмеиваться, вытирая руки о фартук. В ее смехе не было злобы, скорее какая-то житейская мудрость человека, который видел слишком много «временных». — Вы дальше-то куда? На точку? Тамара неопределенно пожала плечами — она и сама толком не знала названия конечного пункта. А вот Лилия, до этого сосредоточенно жевавшая пирожок, вдруг кивнула. — Да, вроде бы на точку, — ответила она неуверенно. — Понятно. Бесплатная рабсила для деда Онгара? — женщина зашлась в коротком, лающем смехе. — Ну, удачи вам. Они с бабкой, поди, уже устали своих коров доить. — Нет, не бесплатная, — Лилия упрямо мотнула го