Малая родина - 9 — Вставайте! Барышни, подъём! Гюльчатай, открывай личико, приехали! ...
Малая родина - 9 — Вставайте! Барышни, подъём! Гюльчатай, открывай личико, приехали! — хрипловатый, прокуренный голос Бахи ворвался в сознание Тамары, как ведро ледяной воды. Она вздрогнула, больно ударившись затылком о стекло, и часто-часто заморгала. Сон улетучился мгновенно, оставив после себя лишь тяжесть в веках. Тамара огляделась и не сразу поняла, где они находятся. «Нива» стояла на обочине разбитой просёлочной дороги перед странным строением. Это было длинное здание без крыши. Стены из серого кирпича сиротливо торчали в небо, а вокруг раскинулась голая степь, серая и неприветливая в предрассветных сумерках. Чуть поодаль виднелось несколько домишек, построенных буквально из чего попало: в ход шли и обломки самана, и старые доски, и листы ржавого железа, придавленные сверху крупными камнями. Никаких заборов, никаких аккуратных огородиков или палисадников, которые Тамара видела в своей деревне ещё в детстве. Просто избушки, брошенные посреди пустоты. Всё это поселение жалось к подножию огромного пологого холма – здесь их называли сопками. Начинались те самые предрассветные часы, когда земля кажется особенно холодной, а тьма – непроницаемой. Тамару пробил озноб. — А вот и наш «универмаг», — сказал Баха, с наслаждением потягиваясь и выходя из машины. Он тут же чиркнул спичкой, прикуривая очередную сигарету. — Сходить в туалет, купить что надо – и снова в путь. Нечего рассиживаться. Лилия, сидевшая впереди, тоже зашевелилась. Она медленно открыла дверь, и в салон ворвался колючий воздух степи. — Далеко ещё? — тихо спросила она, поправляя платок. — Да нет, — Баха выпустил струю дыма. — Ещё час, не больше. Если колёса не растеряем по этим канавам. Тамара выбралась из машины, чувствуя, как затекли ноги. Она оглядела странное здание с маленькими бойничными окнами, которое Баха уверенно назвал магазином. Оно примыкало к той самой коробке без крыши. — Баха, а где здесь... ну, туалет? Внутри? – спросила она, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Баха замер с сигаретой в зубах, а потом рассмеялся так громко, что где-то в посёлке надрывно залаяла собака. — «Внутри»! — передразнил он её, вытирая выступившие слёзы. — Слыхала, Лилька? «Внутри»! Лилия тоже коротко и сухо рассмеялась. Это был первый раз за всю дорогу, когда она проявила хоть какие-то эмоции, и этот смех звучал несколько странно, и даже пугающе. — Здесь степь, родная, — Баха махнул рукой в сторону бескрайнего горизонта. — Здесь везде туалет, где хочешь, там и делай свои дела. Вон, за магазин зайди и не стесняйся. Степи на всех хватит. Тамара покраснела и быстро пошла в указанном направлении. Она вдруг остро почувствовала, как мало знает о жизни за пределами своего уютного городка с его пятиэтажками, асфальтированными тротуарами и общественными туалетами. Оказалось, что огромная часть страны живёт вот так – в голой степи, где быт упрощён до предела, а советская власть, кажется, отметилась только вот этой недостроенной стеной без крыши. — Давайте-давайте! Чего стоим, время – деньги! — прикрикнул на них Баха. Он уже вовсю гремел в багажнике «Нивы», вытаскивая замасленную канистру. — Нам надо добраться до места, пока совсем не рассвело. Лишние глаза на дороге нам ни к чему. — К чему такая спешка? — не удержалась любопытная Тамара, возвращаясь из-за угла. — Мы же ничего незаконного не везем. — Меньше вопросов – крепче спишь, – рявкнул Баха, и его дружелюбный тон моментально испарился. Он начал через воронку заливать бензин в бак, и резкий запах горючего перебил все остальные запахи. — Идите уже в лавку, берите себе жратву. Живее! Можете там посидеть, чай попить. Женщины зашли внутрь. За тяжелой деревянной дверью оказался узкий, тускло освещённый коридор, пахнущий сыростью и старым тряпьём. Но стоило им толкнуть вторую дверь, как они попали в центральную комнату. Это было странное место: наполовину жилая комната, наполовину магазин. В центре стоял массивный самодельный прилавок, сколоченный из грубых досок. За помутневшим стеклом витрины теснились товары: банки со сгущёнко