старшие, Вика и Володя, ушли к деду. Сами пришли и попросились. Не хотят с матерью. Вот...
старшие, Вика и Володя, ушли к деду. Сами пришли и попросились. Не хотят с матерью. Вот такие дела. Полина удивлённо подняла брови. – Я не знала, – сказала она. – Надо же… – Да, вот так бывает, – подтвердила Ульяна. – Вику и Володю Серёжа любит, балует. А Нинка от злости своей исхудала, в щепку превратилась. Раньше дородная такая баба была, а сейчас смотреть не на что. В дверях снова появился Митька. – Тётя Полина, а можно я пирог попробую? – спросил он, глядя на пироги. – Который тётя Ульяна привезла. Пахнет вкусно. Ульяна рассмеялась, достала пирог и протянула мальчику. – Кушай, милый, – сказала она. – Кушай, сколько хочешь. *** Андрей вошёл в кабинет городского управления лесничества, чувствуя, как под ложечкой противно сосёт. Он не любил начальство, кабинеты с их казённой мебелью и запахом бумаги, не любил чувствовать себя провинившимся школьником. Но вызов был срочным, и ослушаться он не посмел. Начальник, Пётр Ильич Сотников, мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и такими же усами, сидел за столом и перебирал бумаги. – А! Борисов! Садись, – сказал Сотников, поднимая на него глаза. – Разговор есть. Андрей сел на стул, снял шапку, положил на колени. – Что-то случилось, Пётр Ильич? Сотников поднял на него тяжёлый взгляд и откинулся на спинку кресла. – Случилось, Андрей. Жалобы на тебя поступают. От местных жителей. Из Голыбина, из Михайловки, из Сосновки. Люди пишут, что ты превышаешь полномочия. Одним грубишь, придираешься по мелочам, штрафуешь без причины. От других берёшь деньги, покрываешь браконьерство. Такого ещё не было, чтобы новый егерь за месяц работы настроил против себя всё население. Объяснись. Андрей вспыхнул, кровь бросилась в лицо. Он сжал шапку в руках и заговорил быстро, сбивчиво, глотая слова. – Пётр Ильич, это неправда! Это они специально! Я им мешаю, понимаете? Они привыкли в лес как к себе домой ходить, капканы ставят, силки. А я не даю! Потому что закон соблюдаю! Вот они и пишут, чтобы меня убрать. Им неудобен егерь, который честно работает! Сотников слушал молча, постукивая карандашом по столу. Когда Андрей замолчал, он вздохнул и покачал головой. – Андрей, давай сразу договоримся на берегу, – сказал он. – Ты человек новый в этих местах, но не глупый. Только вот беда – ты не понимаешь одной простой вещи. Егерь – это не только закон. Это ещё и отношения с людьми. Ты должен с ними работать, а не воевать. Жалобы есть жалобы. Я не могу их игнорировать. – Но это же клевета! – воскликнул Андрей. – Они все заодно! Они меня подставить хотят! – Может, и хотят, – согласился Сотников. – А может, ты сам даёшь повод. Я пока разбираться не буду. Дам тебе время самому всё вырулить. Но моё предупреждение у тебя уже есть. Неофициальное. Если жалобы продолжатся – не только сниму с должности, но и дело заведу. Понял? Андрей опустил голову. Внутри всё кипело от злости и обиды. Он хотел ещё что-то сказать, чтобы оправдаться, но понял, что это бесполезно. Начальник уже решил. Андрей кивнул, встал и вышел из кабинета, неожиданно громко хлопнув дверью. *** Бар был неуютный и шумный. Андрей сел за стойку, заказал водки и выпил залпом, не чувствуя вкуса. Злость душила его, и он не знал, куда её деть. Он смотрел в пустой стакан и думал о том, как несправедлив мир. Он хотел делать всё правильно, а его выставили виноватым. Рядом, на соседнем стуле, сидел мужчина. Он был пьян, но не до беспамятства. Просто уставший, с потухшим взглядом и опущенными плечами. Перед ним тоже стоял пустой стакан, который он только что опорожнил одним глотком. Андрей посмотрел на него и вдруг почувствовал что-то родственное. Тот же взгляд, та же безысходность, то же ощущение, что жизнь пошла под откос. – Здорово, – сказал он, протягивая ему руку. Мужчина поднял голову, посмотрел на него мутными глазами и пожал плечами. – Здоровей видали. Андрей заказал ещё водки себе и соседу, представился. – Андрей Борисов. – Александр, – ответил сосед. – Павленко. Они выпили. Помолчали. Потом Александр заговорил первый, не спрашивая ни о чём. – Знаешь, почем