детей не дал. Наверное… к счастью.
детей не дал. Наверное… к счастью. Лилия нервно усмехнулась: — Оно и понятно! Баба Зина резко вскинула голову и посмотрела на Лилию полным презрения взглядом: — Нет, Лейла, ты ничего не понимаешь. Это ещё не самое большое наказание для нас с Онгаром. Настоящая карма настигла нас недавно: мы с дедом узнали, что наш единственный внук, продолжатель рода, явился на этот свет с неизлечимой болезнью! Вот это настоящая кара небесная, расплата за грехи! Вот уже много лет он борется с этой заразой. Лилия хмыкнула, кривя губы в злорадной ухмылке: — Хм, а вам какое дело до этого внука? Вы же его, наверное, в глаза не видели! Забились сюда, как два слепых крота в свою грязную нору, сидите тут бирюками, отгородились от всего мира – и вдруг распереживались о потомстве! — Ты зря смеешься, Лейла, — тихо вздохнула бабка, и в её глазах блеснули слёзы. — Это тяжело. Это невыносимо больно. Знать, что твой внук угасает с каждым днём. Да, мы не видели его. Мы с дедом – заложники на этой точке. Онгар выстроил свою жизнь, – да и мою тоже, – так, что мы шагу ступить не можем за пределы этого проклятого периметра. Лилия сузила глаза: — Ты хочешь, чтобы мы сжалились над ребёнком? А сами-то?! Вы же прекрасно знали все эти годы, что наши дети росли без матерей! И вам обоим было плевать на наши слёзы и их разбитые жизни! — Твой сын живёт с твоей родной матерью, — спокойно отвечала баба Зина. — Ребёнок Томирис – тоже под присмотром стариков. У них есть крыша над головой и еда. — Это не давало вам никаких прав! — сорвалась на крик Лилия. — Вы не люди! Вы просто шакалы! — Я знаю, — покорно кивнула бабка, опуская голову. — Аллах уже наказал нас за наши грехи. И вы имеете полное право пойти туда и сделать с дедом то, что задумали. Но… Я умоляю тебя… Дайте ему возможность попытаться спасти внука. Умоляю! Не ради деда – этого старого грешника уже давно ждет шайтан. Ради внука! Ради беззащитного дитя! Дед продаст всё, что у нас есть, всё до последней овцы, и поможет ему. Лечение за границей стоит безумных денег. Нам надо везти внука в Германию, тамошние врачи просят огромные суммы. — Пусть попробует заставить их своим кнутом! Он же привык все свои проблемы так решать! — ядовито бросила Лилия. — Я понимаю твою злость, дочка. Но… подумай о мальчике. Он ни в чём не виноват. Лилия на секунду запнулась, в её глазах промелькнуло сомнение, но тут же сменилось новой волной подозрения: — А что, если ты нас обманываешь? Может, нам лучше ослушаться тебя? Зайти в дом и прикончить этого старого ирода? А потом просто уйти, не оглядываясь назад из-за страха погони? А? Что ты на это скажешь? Баба Зина скривила губы в горькой усмешке: — Вы, конечно, можете рискнуть! Воля ваша. Вот только я обязана вас предупредить: этот старый чёрт всегда держит под подушкой заряженное ружьё. С тех пор, как слёг, спит только с ним в обнимку. Хотите проверить, успеет ли он выстрелить? Валяйте! Но я бы на вашем месте не стала испытывать судьбу. Давайте поступим проще: вы просто разворачиваетесь и уходите в степь, а я делаю вид, что ничего не видела и не слышала. Лилия всерьёз засомневалась. Агрессия в ней постепенно уступала место холодному страху смерти. У Тамары же вообще не было ни капли сомнений: бежать прочь, пока старая карга добровольно отпускает их на волю! Не трогать этого проклятого деда, пусть с ним разбирается сама судьба или Всевышний. — Идите же с миром! — уже мягче произнесла баба Зина. — Я быстро соберу вам немного еды в дорогу. Она резко развернулась и бесшумно исчезла в тёмной прихожей дома. В этот момент на женщин накатила паническая волна. А вдруг старуха сейчас просто обманывает их? Вдруг она разбудит Онгара, и старик выйдет с ружьём и пристрелит их, как бешеных собак? — Ну и дуры же мы с тобой, Тамара! Ох, какие же дуры! — в отчаянии зашептала Лилия, кусая губы до крови. — Не надо было слушать её брехню! Надо было грохнуть сначала её, а потом и старика! Зуб даю, она сейчас разбудит деда, и нам обоим крышка! Но вместо выстрелов из темноты дома так же неслышно, как и исчезла, в