т, – он наклонился и потёрся щекой о её щеку. – Теперь должна будешь уехать ты. — 4 октября 2026 г. в 11:44:42.145
т, – он наклонился и потёрся щекой о её щеку. – Теперь должна будешь уехать ты. *** – Нет! – Что значит, нет, Полина? – нахмурился Стас. – То и значит, что я никуда не поеду, – ответила ему она. – Послушай меня, – он поднял её голову за подбородок и заглянул ей в глаза. – Ты ведь уже видела этих людей и понимаешь, что они не шутят. Они уже приходили, чтобы напугать тебя, теперь вернутся для того, чтобы сломать. Я встречу их сам, но мне будет в тысячу раз спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. Пойми, я не хочу рисковать тобой и потому не могу оставить тебя здесь. – Я понимаю, – ответила Полина мягко. – Правда, понимаю, но не уеду отсюда. – Да почему? – воскликнул Стас, поражённый её упрямством. – Потому что ты вернулся, – сказала она. – Стас, я ждала тебя столько месяцев и не знала, жив ты или нет. Я не спала ночами, думала, что больше никогда тебя не увижу, а теперь ты здесь, и первое, что ты говоришь мне – «уезжай». – Полина, я забочусь о тебе и нашем малыше. – Я знаю. Но никуда не поеду… Татьяна, сидевшая на диване, зевнула: – Оставь её в покое Стас. Он обернулся. – Что? – Ты всё равно её не уговоришь, а потому выход может быть только один: мы все останемся здесь и дадим отпор любому, кто сунется сюда. – Тань, ну ты же здравомыслящий человек, – нахмурился Стас. – Поэтому и говорю то, что говорю, – сказала Татьяна. – И вообще, Стас, ты привык воевать по-тихому, а тут нужна огласка. И чем громче будет скандал, тем лучше. Оптимально вообще привлечь прессу и интернет. Завести свой блог и рассказывать всем, что здесь происходит. Тимур, все это время стоявший, опершись плечом о дверной косяк, оттолкнулся от него и усмехнулся. – Ну что, великий и могучий Вепрь? С мужиками легче воевать, чем с бабами, да? – Тимур, ты-то куда… – Я никуда, я за них, – Тимур сел на диван рядом с Татьяной и по-хозяйски привлёк её к себе. – Ты же видишь, это бесполезно, Стас. Ты можешь сколько угодно махать руками и говорить о безопасности, им по фэншую. Они всё равно сделают по-своему. И, по-моему, они правы. – Класс! Вместо того, чтобы защищать просто дом, мне придётся спасать двух женщин и половину детского сада, – кивнул Стас на комнату, где спали дети, потом перевёл взгляд на Полину. – Хорошо, ты остаёшься. Но со мной больше не спорить и в драку не лезть! Полина рассмеялась: – Это я тебе обещаю. Стас посмотрел на Татьяну: – Что ты там говорила по поводу огласки? *** Полина устроилась на плече у Стаса, прижалась к его боку, и его рука легла на её плечи, тяжёлая и тёплая. Он дышал ровно и глубоко, уже во сне, а Полина никак не могла уснуть, лежала с открытыми глазами и слушала это дыхание, как слушают дождь, стучащий по крыше, или шум морского прибоя. Она не хотела спать. Она боялась, что если закроет глаза, то он исчезнет и она снова проснётся одна в пустой комнате. Но Стас был рядом. Настоящий. Его плечо под её щекой было твёрдым и живым, и его рука держала её так, будто и во сне не собиралась отпускать. За окном качалась рябина, и её тень ходила по стене, как медленный маятник. Где-то в поле стоял туман, но здесь, рядом со Стасом, ей было тепло и уютно. Полина сделала глубокий вдох: сквозь неплотно прикрытую форточку, едва слышно тянуло полынью. Раньше этот запах напоминал Полине о горечи и тревоге, теперь он был просто запахом дома. Полина закрыла глаза и позволила себе почувствовать, как из неё медленно уходит то напряжение, в котором она жила месяцами. Словно из тела вынимали по одной тонкой иголке. Она и не знала, что их было столько. Стас во сне шевельнулся, притянул её чуть ближе, и она уткнулась лицом ему в шею. – Я так долго тебя ждала, – прошептала она, и эти слова были не для него, а для себя. Стас не ответил. Он спал. А утром, когда она открыла глаза, первое, что увидела, была его рука, лежащая на её животе. Он проснулся раньше и улыбался, чувствуя, как под его ладонью мягко ворочается сын: – Ромка… Ты будешь Ромка, ладно? Тебе нравится такое имя? Роман Станиславович? Полина приподнялась на локте: – Роман? – удивилась он