ла она.
ла она. И они медленно, шаг за шагом, поплелись вперёд. Лилия поначалу ещё пыталась слабо причитать про «оставь меня» и «спасайся сама, дурочка», но очень скоро умолкла. Она вдруг поняла простую вещь: сейчас нужно беречь каждую кроху энергии – и свои силы, и те ресурсы, что ещё остались у Тамары. А сил с каждым часом становилось всё меньше, скудные припасы еды и воды таяли буквально на глазах. Но женщины упорно шли вперед. Их гнал вперёд животный страх – тот самый, что преследовал Тамару в ночных кошмарах. Мысль о том, что разъяренный старик настигнет их и поволочет обратно на верёвке, была страшнее мучительной смерти. Возвращаться на проклятую точку они боялись больше, чем умереть в степи. И они шли. Преодолевая дикий голод, пронзительную боль в суставах и пронизывающий степной ветер, они упрямо шагали вперёд – туда, где блёклое серое небо сливалось на горизонте с выжженной степной землёй.