овала людям помогать. И потом…
овала людям помогать. И потом… – И как? Получалось? Полина пожала плечами. – Не всегда. Если человек сам не верит, ничего не выйдет. – А ты веришь? – Я верю, – сказала Полина. Татьяна долго молчала. За огородом, над соснами, солнце поднялось уже высоко, и тени стали короче. Где-то в доме стукнула дверь, и послышался смех мальчиков – Митьки и Платона, которые играли в комнате. – Полечи меня, – сказала Татьяна. Полина подняла на неё глаза. – Что? – Полечи. Я же рассказывала тебе про опухоль. И что не знаю, сколько мне осталось, может, полгода, может, меньше. Я не боюсь умереть, Полина. Я боюсь овощем лежать и, если есть хоть какой-то шанс, хочу его использовать. Полина смотрела на неё и молчала. Потом спросила: – Ты правда веришь? – Не знаю. Я просто вдруг вот сейчас поняла, что хочу жить, Полина. Ради детей и…вообще… Полина кивнула. – Хорошо, давай попробуем. Семь дней нужно читать, каждый вечер. Сегодня и начнём. Но как только ты окажешься в городе, сразу же отправишься на обследование. Обещаешь? – Я уже тебе обещала, – кивнула Татьяна, – а значит, сделаю.