риходят. Молодняку заняться нечем, вот и едут сюда, как на сафари. А те, кто наверху, и...
риходят. Молодняку заняться нечем, вот и едут сюда, как на сафари. А те, кто наверху, их прикрывают. – Ясное дело, – сказал Тимур. – Им нужно, чтобы ничего живого не осталось, потому что пустые угодья легче оформлять. Сначала лес сведут, потом зверя выбьют, потом скажут, что место мёртвое, и всё оформят под строительство. Степан Пустоутов сорвал былинку, обломал её и сунул в рот. – Знать бы, кто за этим стоит? – сказал он. – Я думаю, что это те же люди, которые хотят забрать землю Василия Егоровича. – Ну да, им только дай попробовать, – сказал Геннадий. – Сожрут всё и не поморщатся. – Делать-то что будем? – спросил Василий. Стас слушал молча, потом сказал: – Такие люди понимают только силу. Тимур кивнул. – Согласен. По-другому с ними нельзя. Геннадий усмехнулся: – Ага! Мы попытались силой, – сказал он. – Поехали с Васькой к вырубке, бумаги стали требовать, объяснили, что мы егеря и эта территория - наша. Знаешь, что дальше было? – Что? – приподнял бровь Стас. – А ничего! На пинках нас эти черти по всей поляне до-о-олго носили, учили, куда можно нам нос совать, а куда нет. Мы к начальству сунулись, нам и там хвост прищемили. Мы, дескать, Москве не указ. – Ну и что делать? – Степан развёл руками. – Стоять и смотреть? От двери подала голос Татьяна. Она говорила строго, как на совещании, и мужчины невольно – все как один – повернулись к ней. – Сила силой, но есть один способ, который они боятся больше всего. Это огласка через телевидение, интернет. Пока всё шито и крыто, они спокойны, но если о них напишут и тем более пойдёт резонанс, они начнут бояться, потому что у них есть имена и должности, которым скандал может только навредить, и этот вред будет несоизмерим предполагаемой прибыли. Захар одобрительно кивнул. – Женщина дело говорит. – Меня зовут Татьяна, – ответила она ему. – Хорошо ты это сказала, Татьяна, – поддержал товарища Степан. – Но на телевидение и интернет тоже выход нужен. Пока-то мы кого-нибудь найдём, да передача в эфир выйдет, они уже весь лес уничтожат. – Значит, надо ускорять, – сказал Стас. – Тань, у тебя есть люди в прессе? – Надо подумать, – наморщила лоб она. – Сам знаешь, раньше у меня возможностей было много, а теперь не каждый захочет… Она махнула рукой. – А с Егорычем-то как? – спохватился Михаил, сосновский мужик, молчавший до этих пор. – Проблемы Егорыча я беру на себя, – ответил ему Стас. – Ну раз так, то и говорить об этом нечего… Мужики стали собираться. Захар поднялся с чурки, Василий натянул на голову кепку. Геннадий, подбросив на ладони ключи от машины, уже направился к ней, но вдруг остановился и обернулся. В глазах его мелькнула усмешка, короткая и горькая. – Слушай, Полинка. А прокляла бы ты их, что ли? Не зря же тебя колдуньей всегда считали. Ты и заговоры разные знаешь, и травы эти свои. Глядишь, помогло бы. Полина посмотрела на него и махнула рукой. – Нашёл время шутить, Гена… – А я и не шучу, – ответил он, но уже без усмешки. – Ладно. Бывайте. Ежели чего, звоните вон Захару, а он уж нас всех поднимет. *** Стас и Тимур, пожав каждому на прощание руку, поднялись на крыльцо и скрылись в доме. Голоса их ещё звучали в сенях, потом стихли за дверью, и во дворе снова стало тихо. Полина тоже шагнула было вслед за мужчинами, но Татьяна удержала её за руку. – Погоди-ка. Полина обернулась. – Что такое? – То, что Геннадий сказал, про колдунью. Это правда? – задала Татьяна вопрос, который Полина совсем не ожидала услышать. – Ну какая из меня колдунья, Таня? – удивилась Полина. – Травы знаю, да, заговоры тоже, но это же ничего не значит… – Значит, ты правда заговоры знаешь? – продолжала настаивать Татьяна. Полина посмотрела на Татьяну внимательнее: – Знаю некоторые. Испуг детям выливала и взрослым тоже, от хворей ещё читала, когда надобность была. Да разные заговоры знаю, только не плохие, не чёрные, а те, что с молитвой читаются… Татьяна схватила её за руку. – Откуда знаешь? – Бабушка учила. Она всех лечила, пока жива была. Травами, заговорами, руками. Я при ней всегда была, всё запоминала. Тоже проб