никуда отсюда не уйду, слышишь? Обещаю тебе!
никуда отсюда не уйду, слышишь? Обещаю тебе! Тамара бросила взгляд на её ужасно распухшую ногу. Ну конечно! Обещает она. Куда она уйдёт с такой-то ногой? Сердце сжималось от невыносимой боли, но времени больше не было. Тамара молча опустилась на потрескавшуюся землю перед подругой. Резким движением раскрыла потёртый вещмешок, оценивающе глядя на их скудные запасы. Не густо. Она плотно затянула горловину мешка и бережно пододвинула его к Лилии, которая уже снова проваливалась в беспамятное состояние. Потом Тамара подтянула к ней старый кожаный бурдюк с остатками воды. На дне плескалось всего ничего, пара глотков, но Лилии сейчас эта влага была нужнее в тысячу раз. Всё было разложено предельно удобно, на расстоянии вытянутой руки – протяни и бери, чтобы обессиленная женщина тратила минимум драгоценной энергии. Каждая капля, каждое движение теперь были рассчитаны исключительно на одно – на выживание. Теперь Лилия была готова к страшному ожиданию. Готова настолько, насколько это было сейчас возможно. Тамара ещё сидела рядом и смотрела на притихшую, погруженную в забытье подругу. Ей так сильно, до боли в груди хотелось сказать ей самое главное. Сказать, как сильно она привязалась к ней за эти безумные дни, как искренне благодарна за то, что всё это трудное время Лилька была рядом, став ей настоящей сестрой. У неё вертелись на языке сотни важных слов, но Тамара вовремя прикусила губу: любые признания сейчас выглядели бы слишком пугающими, слишком похожими на… прощание. Нет. Никакого прощания. Она вовсе не бросает её навсегда. Она просто уходит на время. Сейчас она вихрем промчится по этой проклятой степи, отыщет добрых людей, и они вернутся сюда вместе, чтобы забрать Лилю. И тогда Тамара легко поднялась и… побежала. Вернее, ей казалось, что она бежит. После той чудовищной тяжести, с которой она передвигалась, пока волокла Лильку за собой, она вдруг почувствовала себя удивительно легкой. Но на самом деле ноги её беспомощно заплетались, путались в сухой траве, то и дело норовя подломиться и свалить хозяйку лицом в дорожную пыль. Но она шла. Упорно шла вперёд, стараясь не оборачиваться. Она боялась, что, если хоть на секунду бросит взгляд назад, её воля рухнет и она повернёт обратно. А для неё сейчас каждый шаг исчислялся энергией. Драгоценной, стремительно угасающей энергией. У неё самой в карманах не осталось ни единой крошки еды, ни единой капли воды – всё, абсолютно всё она оставила Лильке. Да и там были лишь жалкие крохи. Но, может быть, их хватит. Хватит, чтобы дождаться. Чтобы просто дожить. А Тамара продолжала идти. Подобно одинокому, потерявшему караван верблюду в бескрайней пустыне, она механически переставляла онемевшие ноги, уходя всё дальше от последнего родного человека в этой глухой, равнодушной степи. Впереди была неизвестность.