вально в каждой мелочи помогал Семён. Каждое такое застолье никогда не казалось ей като...
вально в каждой мелочи помогал Семён. Каждое такое застолье никогда не казалось ей каторгой или непосильной ношей. Помнится, бывало, заглядывал он среди хлопот на кухню: «Ну что, Мартуся, чем помочь? Что почистить, что порезать, что смешать?». Мясные блюда – это было исключительной вотчиной Семёна, и он туда никого постороннего попросту не подпускал. До того не пускал, что в итоге и сыновья теперь ни сном ни духом, что вообще с этим мясом делать надо. И вот теперь-то вся эта неподъёмная канитель целиком и полностью легла на плечи уставшей матери. Наконец, с трудом переведя дыхание и вытерев вспотевший лоб краешком цветастого фартука, Марта закончила последние приготовления. Тяжёлые салатники и миски с румяными котлетами заняли свои места по периметру длинного деревянного стола, блюдо с золотистой курочкой горделиво возвышалось во главе композиции. Женщина с робкой надеждой посмотрела на невесток: может, хоть сейчас у девчонок проснётся совесть, и предложат помощь, расставят тарелки? Куда там. Сидят неподвижно: старшая, Лидия, на одной лавке, младшая, Юля, – на другой. Обе уткнулись в экраны смартфонов, пальчиками шустро водят по стеклу. Ленты листают, чужими яркими жизнями восхищаются, пока своя собственная катится по накатанной колее. — Ну всё, дорогие мои, давайте к столу! — с натянутой бодростью пригласила Марта, чувствуя, как в пояснице неприятно ноет от долгого стояния на ногах. — Наконец-то! — негромко проронила Лидия, не поднимая головы от телефона. Марта мгновенно вскинула взгляд на невестку и еле сдержалась, чтобы не сорваться. Наконец-то?! Она тут с самого раннего утра крутится белкой в колесе, батрачит у плиты в духоте, чтобы накормить эту ораву, ноги гудят, спина отваливается. Никто из них палец о палец не ударил, чтобы хоть капельку облегчить ей жизнь. А эта сидит с кислым лицом и выдает: «наконец-то»! Сдержалась Марта. Негоже в собственный юбилей портить праздник скандалами. Но, как оказалось позже, это было только начало долгого и мучительного вечера. *** 2 Сами по себе посиделки без Семёна ощущались какими-то пустыми, словно чай без сахара. Раньше как было? Муж умел держать атмосферу, словно чувствовал компанию. Кого-то мягко похвалит за успехи, кого-то по-доброму подковырнёт, вовремя затравит анекдот в тему, и за столом мгновенно разливается тепло и веселье. А теперь – сплошной разлад или звенящая пустота. Невестки между собой за весь вечер даже словом не обмолвились, сидят с кислыми минами, только изредка прикрикивают на бегающих вокруг детей. Братья – Яша и Ярослав – тоже быстро нашли повод для ссоры и теперь всё громче спорят о какой-то ерунде. Старший помыкает младшего, пытается учить жизни с высоты своего мнимого авторитета, а младший упрямо сопротивляется, огрызается. Детвора совсем от рук отбилась, визжат, носятся по участку, чуть ли клумбы не вытаптывают. Будь здесь Семён, хватило бы одного его сурового взгляда или низкого, зычного голоса - все бы в ту же секунду угомонились, прекратили споры и уставились в тарелки от греха подальше. «Нет, – с горькой тоской подумала про себя Марта, украдкой оглядывая запущенный праздник. — Совсем не таких семейных посиделок хотел мой покойный муж. Ох, совсем не таких…» Но самое страшное, самое циничное разочарование ждало Марту впереди, когда мужчины, наконец, набили желудки и перешли к обсуждению глобальных планов. Первым закинул удочку Яша, вальяжно откинувшись на спинку стула и вытирая жирные пальцы салфеткой. — Мам, а я вот смотрю на участок и думаю… ты ведь на этой даче так ничего путного больше и не сажаешь, да? — многозначительно протянул он. Марта удивлённо пожала плечами, не понимая, к чему клонит сын. — Так мы её, сынок, отродясь не для огородных подвигов строили. Отец сразу сказал: местом для тёплых семейных сборов должно быть наше гнездо. Так оно при нём и было. Сейчас вот я вас собираю по старой памяти. Ну а потом, когда придёт мой час к отцу вашему отправиться… будете сами тут без меня собираться, традиции продолжать. — Да это всё понятно, лирика это всё