который каждый завязывает по‑своему. — 4 мая 2026 г. в 13:26:54.652
который каждый завязывает по‑своему. Хороший пример — портрет лорда Манго Мюррея кисти Джона Майкла Райта, датируемый примерно 1683 годом. Юный аристократ изображён в полном хайлендском облачении: нижняя часть тканого полотнища собрана складками вокруг бёдер (визуально это уже «юбка»), верхняя часть перекинута через плечо, всё это выполнено из тартановой ткани. Музейные комментарии подчёркивают, что это один из самых ранних известных полнофигурных портретов хайлендского костюма. Во второй половине XVIII века такие изображения уже попадаются чаще. Гравюры к книге Эдмунда Бёрта Letters from a Gentleman in the North of Scotland (1754) показывают нам группы горцев в belted plaid: нижняя часть — юбкообразный участок до колена, верхняя — плащ через плечо. На этих картинках мы уже видим почти «классических» горцев в юбках, хотя конструкция всё ещё цельная. Классические этнографические зарисовки в стиле «приколись, как местные обалдуи одеваются, гы-гы-гы» Малый кильт (fèileadh beag), близкий к современному (только нижняя часть до колена, без обязательного плаща), складывается к концу XVII – началу XVIII века и к 1740‑м годам прочно входит в обиход Хайленда. То есть да, шотландцы в юбкообразной одежде уверенно фиксируются в XVII–XVIII веках, но это в первую очередь жители высокогорья (причем далеко не все), а не вся страна. Теперь про клетку, то есть тартан. Сама по себе клетчатая ткань в Шотландии — вещь ещё более древняя, чем кильт: фрагменты шерстяных тканей с клетчатым узором известны по археологическим находкам и иконографии как минимум с Нового времени. В деревенском и горском быту тартан был просто практичным вариантом тёплой шерстяной ткани, которую ткали из доступной пряжи абы как, зачастую не строго стандартизируя узор. Вы спросите – а почему они делали ткань в дьявольскую клетку? А я отвечу – это была дикая деревенщина, которая понятия не имела ни о каких богословских спорах. Да и церкви, по большому счету, было абсолютно плевать – чем там занимаются эти селюки в своих пещерах, пока они оттуда не вылазят. Вспомните кармелитов – все было плевать на их полосатые рясы, пока они сидели на горе Кармель и не смущали умы добрых парижан. А сами селюки ткали клетку, потому что это было удобнее всего по технологии. Как написали в одной статье, «потому что тартан ткут как твил с повторяющимися цветными полосами по основе и по утку, и их перекрёст автоматически даёт клетку; это оптимальное технологическое решение для шерстяной ткани, где нужно и разнообразие, и воспроизводимость узора». Надеюсь, что я не сильно налажал с переводом – специалист по ткачеству из меня еще тот. Но ключевое отличие изначального тартана от сегодняшней картинки в том, что до XIX века ткань в клетку не была жёстко привязана к конкретным кланам. Она вообще не была привязана к кланам – кому что соткали, тот то и носил. Да, существовали региональные предпочтения в цветах и мотивах, но система «у каждого рода свой зарегистрированный тартан» — продукт XIX века, когда национальная шотландская интеллигенция с восторгом и упоением придумывала себе «наши древние клановые цвета». На самом деле живая народная традиция была практически потеряна после того, когда после якобитских восстаний 1745 года вышел «Акт 1746 года», запрещающий ношение хайлендской одежды вне армии. Запрет действовал несколько поколений, потом был отменен за ненадобностью (даже сами селюки это безобразие уже носить перестали), но в наступившем столетии происходит то, что можно назвать национальным перезапуском традиции. В XIX веке шотландский национализм переживает натуральный взлет. Вальтер Скотт, поэзия и живопись романтизма, интерес к якобитскому прошлому и фигуре «благородного горца» создают – реально создают! – совершенно новый культурный образ Шотландии. Когда в 1822 году король Георг IV посещает Эдинбург — визит организует тот же Скотт, и монарха демонстративно наряжают в кильт и тартан — эффектный жест, символически закрепивший превращение хайлендского селюковского позорища в д