Полынь - трава
Лайфстайл
Истории из жизни русской деревни: судьбы, семья, любовь и женская доля. Каждый день — новый рассказ: читайте начало здесь, слушайте аудиорассказ, дочитывайте полностью на Дзене.
Загружаем канал…
Сайт использует необходимые cookie. Яндекс Метрика и пиксель VK Рекламы включатся, только если вы нажмёте «Хорошо» — это согласие на обработку данных.
Лайфстайл
Истории из жизни русской деревни: судьбы, семья, любовь и женская доля. Каждый день — новый рассказ: читайте начало здесь, слушайте аудиорассказ, дочитывайте полностью на Дзене.
а старая. Думала, я не выдержу правды про отца, а сама тридцать четыре года несла чужой позор молча. Это я бы не выдержала, если б узнала раньше, что ты так за меня страдала, а я и не видела. Клавдия на кровати смотрела на них и, кажется, впервые за долгие годы у неё на лице не было того затравленного выражения, с которым она жила последние тридцать четыре года. — Простила, значит, — прошептала она. Дарья, не разжимая объятий с дочерью, повернулась к ней. — Простила, Клав. Дуре положено прощать дуру. Клавдия умерла через три дня, тихо, во сне. На похоронах Дарья стояла рядом с Настенькой — не поодаль, как привыкла все эти годы, а рядом, плечом к плечу. А через неделю, в воскресенье, у лавки, где когда-то бабы говорили о ней в полный голос, будто её и не было, к Дарье подошла та самая, помо…
Читать целикомЧужая вина 2 Прошло ещё восемь лет с того осеннего утра, когда Дарья наступила неловко у лавки. Восемь лет она носила воду, кормила козу, штопала у окна по вечерам — и молчала. Молчание стало таким же ремеслом, как прядение или дойка: делаешь, не думая, руки сами знают. Клавдия за эти годы состарилась быстро, как стареют люди, что несут в себе не своё. Соседки говорили — сердце. Дарья знала точнее: не сердце, а то, что рядом с ним лежит, невысказанное, тяжелее всякой хвори. Позвали Дарью в среду, под вечер. Прибежала соседская девчонка, запыхавшись: — Тёть Дарья, бабка Клавдия зовёт. И Настасью Спиридоновну тоже велела кликнуть. Вместе чтоб пришли, так и сказала — обеих сразу. У Дарьи внутри всё оборвалось. Обеих. Не одну её. Обеих. До дома Клавдии шли вдвоём с Настенькой — та по дороге бо…
Читать целикомплатка, и долго молчала, крутя в руках его край — то расправляя бахрому, то снова сминая. — Ты чего пришла, Клав? — спросила Дарья, уже почуяв неладное. — Сказать тебе надо. Давно надо было, да всё духу не хватало. Она замолчала снова. За окном прогромыхала телега, потом стихло. Дарья ждала, не торопя, хотя внутри всё сжалось. — Ты как хочешь, Дарья, только я тебе скажу, а там сама решай, — выговорила наконец Клавдия. — Спиридон в ту ночь у амбара был. Я видала своими глазами. Дарья не сразу поняла, что это значит. Слова будто прошли мимо, не задев. — Как — был? — С мешком шёл. Ещё дотемна, ещё до того как ты на дежурство заступила. Клавдия говорила медленно, будто вытаскивала каждое слово по отдельности, с усилием. — Мешок зерна он взял. Отвезти в район, обменять на лекарство для Настеньк…
Читать целикомВ Марьине с Дарьей не здоровались первыми уже двадцать шесть лет. Здоровались, если она сама кивала. Тогда кивали в ответ, коротко, будто вспоминали в последний момент. Но первой — никогда. Дарья к этому привыкла так, как привыкают к больной ноге: не замечаешь, пока не наступишь неловко. В то утро она несла с колодца воду и наступила неловко. У лавки стояли бабы, и одна, помоложе, спросила у другой громко, будто Дарьи и не было в пяти шагах: — А это которая? Та самая, что амбар спалила? — Та самая, — ответили ей так же громко. — Дарья Спиридонова. Ты не знала, что ли? Дарья не остановилась. Не поставила вёдра. Прошла мимо, и коромысло скрипнуло на плече ровно так же, как скрипело каждый день последние двадцать шесть лет. Дом у Дарьи был крайний, у самого оврага, и жила она в нём одна с тех…
Читать целиком🎧 «Моё зерно увезли» — аудиорассказ
«Моё зерно увезли» Мешки Прасковья Захаровна чинила на крыльце, потому что в избе было темно, а керосин берегли. Она разложила их на коленях по одному, нашла прорехи, продела в иглу суровую нитку и стала латать. Мешковина шла туго, игла грелась в пальцах. Из-под лавки высовывалась кошка и трогала лапой свисающий конец нитки. Заштопав, она загибала нижний угол и прошивала по нему косой крестик — двумя стежками через один. Так метила её мать, и мать её матери, и в Займище по этому крестику всякий сказал бы, чей мешок. Ванятка сидел рядом на ступеньке и разбирал жестянку из-под ландрина. — Много ещё? — спросил он. — Восемь. — А потом? — А потом поедем в поле. Она откусила нитку, встряхнула мешок и сложила его к остальным на перила.… 🎧 Аудиорассказ целиком (16 мин) — ниже. Дочитать …
Читать целиком🎧 «Мой покос отдали» — аудиорассказ
«Мой покос отдали» Анфиса Терентьевна залезла на поветь затемно, пока в избе ещё никто не поднялся. Лесенка была сырая, и она поднималась боком, держась за прогон. Наверху пахло не сеном, а пылью. Она села на корточки в углу, где раньше лежала середина зарода, и стала выгребать вилами то, что осталось у самой стены. Оставалась труха. Она набрала её в подол мешковины, ссыпала, набрала ещё. Между пальцами шли ломкие стебли и мышиный помёт. Она отряхнула ладони о ватник и постояла, глядя на пустой настил. Внизу звякнуло ведро. Тоня уже встала и потащила пойло свиньям, хотя ей не велели поднимать полное. — Оставь, — сказала Анфиса в люк. — Я сама снесу. Она спустила мешок на верёвке, слезла и понесла его в хлев. Зорька повернула голову и потянулась мордой раньше, чем Анфиса дошла до кор…
Читать целиком🎧 «Материно продали» — аудиорассказ
«Материно продали» Отцовский пиджак Ксения Романовна распарывала бритвой, сидя у окна, потому что при лампочке она бы не разглядела шва. Пиджак был довоенный, чёрный, с тугими плечами, и швы в нём сидели так плотно, что бритва шла с трудом. Она подцепляла нитку, тянула, сдувала с колен обрывки. Из распоротого пиджака должно было выйти двое штанов мальчишкам. Младший ползал под столом и собирал обрезки в спичечный коробок. — Не тащи в рот, — сказала она, не глядя. За окном Наталья прошла с вёдрами, увидела её в окне, поставила вёдра и постучала в раму. — Ты чего в потёмках сидишь? — Я не в потёмках. Я у света. Наталья вошла, села на табурет и посмотрела на разложенный пиджак. — Руками будешь? — Руками. — Ну а машинка-то? — Схожу, — сказала Ксения. — Сорок дней пройдут, схожу и в…
Читать целиком