«Август, благодатный, сытый и теплый, останься, не желтей, пожалуйста. Не дай сентябрю ...
«Август, благодатный, сытый и теплый, останься, не желтей, пожалуйста. Не дай сентябрю нахмуриться тучами, заморосить дождиками, пожалей нас», — на всякий случай молил Одноухий. Но август его, конечно, не услышал... ***** Кончилось лето, выдохлось, уступило трон капризной моднице-осени. Та сперва разрисовала мир золотом, охрой да пурпуром. А потом психанула и сдула все свои художества стылыми ветрами, смыла ледяными ливнями. Готовилась сдаваться сестрице-зиме. Наступили трудные дни. Муркины детишки, избалованные летней роскошью, как и предсказывал Одноухий, сперва возмущались: — Что с миром случилось? — ворчал Серый. — Холодно, противно, мокро. Куда делось солнышко? Куда люди ушли? Где вкусная еда? — Зима грядет, — объяснял Одноухий. — Привыкай. Люди почти все в город подались. Еды теперь мало будет. Учись есть, что дают, экономить готовься. — Не хочу я есть, что дают! — возмущался Серый. — Оно невкусное. — Радуйся, что хоть такое, — вздыхал Одноухий. — Не буду я радоваться. Раньше другое приносили. Где они его брали? — В магазине покупали. — А сейчас чего же не покупают? — Я так думаю, что вкусное – дорогое. А Семен у нас пенсионер, да и баба Маша такая же. — Подумаешь, пенсионер, — со знанием дела возражал Серый. — Я тут подслушивал: у пенсионеров тоже деньги есть. — Есть, конечно, но мало. — Пусть. На что им их тратить-то? Они же старенькие. Самое время красоту вокруг себя беречь и кормить. Я бы кормил. — Это ты про нас, что ли? — Одноухому стало смешно. — Да уж, красота неописуемая. Да ты, Серый, от скромности не помрешь. Себя-то в луже давно разглядывал? Обычный ты, как травинка посреди газона. Сотни таких «красавцев» по свету белому бродят. — Ну не скажи! Мы все очень даже разные. Вот нас четверо у мамки, а она ведь не путается. Ладно, Черныш – тут все понятно. Но ведь и у остальных полосочки по-своему разбросаны, у кого-то носочки, а у меня кончик на хвосте белый. Серый гордо задрал хвост. — Да ну тебя. Просто заруби на своем нахальном носу – нас много, а денег у добрых людей мало, поэтому учись выживать! — Не хочу я выживать, — заупрямился Серый. — Я жить хочу. Должен быть другой выход. Нам нужны те, у которых много денег! — Эх ты, несмышленыш. Не работает это так. — Да почему? Надо просто дождаться богатых людей, и тогда будем жить не тужить. Я неподалеку от нашего крыльца дом видел – настоящие хоромы. Не то что остальные хибарки. Там наверняка богатеи живут. Нужно только, чтобы они приехали. — Ну-ну... Переубеждать Серого Одноухий не стал. Пусть жизнь его в этот раз поучит. ***** И жизнь не заставила ждать. В канун Нового года на территории СНТ появилась здоровенная черная машина. Остановилась аккурат возле участка с «хоромами». Дверь распахнулась, и на дорожку ступила дамочка в белой шубке. На руках у нее сидела ушастая собачья малявка в сиреневом комбинезоне и... ботинках! Вслед за ними появился квадратный мужчина в кожаной куртке с меховым воротником. — Сашка, ворота завалило. Копай давай! Не мог раньше с кем-нибудь договориться. У меня Масик мерзнет! — нахмурилась дамочка, а малявка на руках тоненько тявкнула. — С кем я тебе договорюсь? — проворчал квадратный. — Здесь дворников не водится! Полезай со своим Масиком в машину, а я сейчас... И тут дамочка заметила котов на крыльце правления. — Боже, откуда здесь это? — О, кошки, — оживился Саша. — Значит, есть здесь кто-то. Вот у него помощи и попрошу за долю малую. Полезай пока в машину, Лариса. Скоро заедем. — Только заразу эту хвостатую не трогай! Масику болячки не нужны. Господи, ну почему мы не поехали в этот Новый год к морю? — простонала дамочка, но забралась в салон. Квадратный Саша миновал котов, постучал в дверь. Ему открыли. Уговаривать Семена долго не пришлось. И вскоре они уже копали в четыре руки. Когда закончили, Лариса выбралась из машины и вместо «спасибо» поинтересовалась, тыча пальчиком в кошачье собрание: — Это ваше? — Да не то чтобы мое, кормлю просто, — Семен почему-то почувствовал себя виноватым. — А заче