Деревня Лесные Поляны
Деревня Лесные Поляны Деревня небольшая — около 168 человек, детей примерно тридцать. Разговор получился коротким, но по сути: здесь не жалуются на частности, здесь называют одну причину, из которой вытекает всё остальное. Работы нет — и это главное... С этого начали и к этому вернулись: работы нет. Формулировка жителей точная и без прикрас: «будут дороги — будет работа, будут люди, будет образование». Обратный порядок тоже работает: люди уезжают, уезжают с детьми. Вакансий нет и в округе. Сельхозпредприятия сократились: уборочная идёт, техника в поле вышла — но её мало, часть урожая остаётся под снегом, а рабочих мест от этого не прибавляется. Прозвучало, что закрылось около половины бизнеса. И отдельно — про статистику. Люди говорят прямо: в сводках они трудоустроены, в реальности работать негде. Это не жалоба на цифры, это диагноз системе отчётности, о котором я говорил и на других встречах. Задача — донести как есть. Школа и садик закрыты, детей возят в соседние деревни... Это, пожалуй, самая болезненная часть разговора. Школа, и садик в деревне закрыты. Всех детей — и школьников, и малышей — возят в соседние деревни. Вторая причина, по которой молодёжь не остаётся: «тут и развлечений нет». Ни клуба с программами, ни площадок, ни кружков. Молодой семье нужно две вещи — работа и среда для детей. Здесь нет ни одной, а теперь ещё и школа с садиком — не в деревне, а за дорогой. Это не «хотелки». Это вопрос сохранения деревни. Прозвучало больное. Женщина 35 лет проработала в сельском хозяйстве — дояркой, бригадиром, с техникой — и получает 19 тысяч рублей пенсии. Дальше арифметика, знакомая каждому в деревне. Квартира больше 70 квадратов, на сезон уходит полторы тонны угля, и как только одна партия заложена — надо копить на следующую. «На пенсии надо не есть не пить». Здесь есть конкретный предмет для проверки, а не для сочувствия: правильность начисления и учёт сельского стажа, включая периоды работы с техникой и в бригаде. Такие вещи проверяются заявлением в Социальный фонд, и иногда перерасчёт возможен. Плюс вопрос компенсации расходов на твёрдое топливо. ФАП в деревне есть — это факт, и его надо сохранить. Но контекст тревожный: после Краснополянской больницы остался один фельдшер, стационара нет. Жители задают вопрос прямо: «кто его знает, закроют или не закроют», «что может быть с нами?» Ответ на такой вопрос должен быть не устный, а письменный: гарантии сохранения ФАП, укомплектованность фельдшером и порядок замещения на время отпуска или больничного, оснащение, порядок доставки жителей в медицинские организации и время доезда скорой. Отдельных жалоб на покрытие не прозвучало — дорога на момент приезда была в приемлемом состоянии. Но теперь значение дороги выросло: по ней ежедневно возят детей в чужую деревню, по ней едет скорая. Состояние дороги, особенно на маршруте школьного подвоза и до ФАПа, надо зафиксировать фото с датами. Не потому что «плохо», а чтобы через год было с чем сравнивать. Сельское хозяйство... Вопрос задали без политкорректности: «почему в сельском хозяйстве уничтожают, почему неужели оно совсем никому не нужно стало?» Отвечать общими словами нельзя. Нужны конкретные данные: какие сельхозпредприятия на территории действуют, сколько людей в них работает, какие меры поддержки реально доступны малому хозяйству. Отдельно — не копировать механизмы вслепую: мера, придуманная для Краснодара, в Красноярском крае может просто не сработать. Такое уже бывало. Всё зафиксировано: занятость и реальные данные о трудоустройстве, досуг для молодёжи, статус закрытых школы и садика и их содержание, организация подвоза дошкольников, проверка пенсии и сельского стажа, компенсация за уголь, гарантии сохранения ФАП, состояние дорог, планы по сельхозпредприятиям. Главное правило прежнее: где можно сдвинуть — сдвигаем. Где нельзя сегодня — фиксируем и возвращаемся с документами. Дальше — по маршруту. Честь имею🫡