Вечерний Дели, пани пури и собаки.
Вечерний Дели, пани пури и собаки. Утро снова началось с экскурсии. Радж приехал ровно в восемь. Утренний Дели уже проснулся: пахло пылью, свежими лепёшками и нагретым асфальтом. Солнце поднималось, и город гудел ровно, как огромный улей. Дети вышли из отеля, щурясь от яркого света. — Сегодня едем в Национальный музей, — объявил Радж. — Там вы увидите, какая древняя у Индии история. — А роботы там есть? — сразу спросил Вовка. — Нет, но есть очень старые механизмы. — Это почти роботы, — кивнул Вовка. — Только медленные. В автобусе все устроились на тех же местах, что и вчера. Вовка, разумеется, начал ковырять откидной столик. Мишка, не глядя, сказал: — Не трогай. — Я проверяю, починили ли после вчерашнего. — А что с ним было? — Он скрипел. — Теперь он снова скрипит, потому что ты его трогаешь. Вовка убрал руку и вздохнул. Национальный музей оказался большим зданием с колоннами, внутри которого было прохладно и пахло старыми книгами. Солнце осталось снаружи, а здесь, в полумраке, стояла тишина, нарушаемая только шагами посетителей. Радж повёл их через залы, показывая статуи танцующего Шивы, древние монеты, керамику, ткани. — Вот этому мечу больше тысячи лет, — сказал он, останавливаясь у витрины. — И он всё ещё острый? — поинтересовался Вовка. — Надеюсь, что нет. Это музей. — Жалко. Я бы хотел подержать. — Держи себя в руках, — тихо сказал Мишка. Даша фотографировала всё подряд, но в музее было сумрачно, и снимки получались тёмными. Маша записывала в блокнот названия: «Шива, меч, монеты, сари». Потом добавила: «Здесь интересно, но хочется на улицу». В зале с древними механизмами Вовка прилип к стеклу. — Смотрите, это же насос! — воскликнул он. — Ему, наверное, лет пятьсот! — Тише, это музей, — напомнила Маша. — Я шёпотом. Но это же настоящий насос! Без электричества! Мишка подошёл поближе. — Да, принцип тот же, что и сейчас. Только материалы другие. — Вот видишь, — гордо сказал Вовка. — Древние индийцы тоже были инженерами. — Они были кем угодно, — согласился Мишка. — Им не нужно было электричество, чтобы построить храмы. — А у нас в Хибиногорске без электричества даже чай не согреешь. После музея вернулись в отель на обед. Все набросились на еду, как будто не ели со вчерашнего вечера. После обеда Радж снова ушёл по делам, оставив детей наедине со скукой. — Ну что, — Вовка потянулся, — опять в номер? — Можно к бассейну, — предложила Даша. — Бассейн — это здорово. Но я хочу город. — Мы вчера уже были в городе, — напомнил Мишка. — Вчера был рынок. А сегодня давайте просто погуляем. Посмотрим, как живут обычные индийцы. — Нам запретили, — сказал Мишка. — А мы тихо, — улыбнулась Маша. — И вернёмся к ужину, — добавила Даша. Мишка посмотрел на них, вздохнул и махнул рукой. — Ладно. Они вышли через боковую дверь и направились не к рынку, а в противоположную сторону — в жилой квартал. Узкие улочки, открытые двери, женщины развешивали бельё, дети играли с обручем, мужчины сидели на порогах и пили чай из маленьких стаканчиков. Пахло жареным луком, куркумой, мокрым камнем и выхлопными газами. Где-то кричала кошка, и ей вторил далёкий гудок автомобиля. — Здесь как будто другой город, — сказала Даша, вертя головой. — Это и есть Дели, — ответил Мишка. — Просто без туристов. — Мне нравится, — призналась Маша. — Тут всё настоящее. Они свернули в переулок, где у старой стены лежали три собаки. Они изнывали от жары: языки высунуты, бока тяжело вздымались, глаза полузакрыты. Одна лежала прямо в тени велосипеда, другая — у водостока, третья — на куче тряпья. Они даже не подняли головы, когда дети подошли. — Вот это жара, — прошептал Вовка. — Даже собаки сдались. — Они не сдались, они экономят силы, — заметил Мишка. — А можно им воды дать? — спросила Даша. — У нас одна бутылка. И она почти пустая. — У меня есть полстакана. Даша достала свою бутылку и осторожно налила немного воды в старую жестяную миску, стоявшую у стены. Собаки не двинулись, но одна, что лежала у водостока, приподняла голову и благодарно вильнула хвостом. — Вот видишь, — сказала