Воскресенье. Второй день, море и возвращение.
Воскресенье. Второй день, море и возвращение. Вовка проснулся от холода. Нос замёрз, а изо рта шёл пар, как из чайника. В палатке было тихо, только Мишка посапывал рядом, закутавшись в спальник. Снаружи висел туман — густой, как вчера вечером, и такой же белый, будто кто-то разлил молоко по берегу. Вовка вылез, поёжился и подошёл к кострищу. Угли ещё дышали, он подул на них, сунул бересту, и скоро робкий огонёк снова ожил. Он поставил котелок с водой и сел на корточки, протянув руки к теплу. Из палатки вышел Мишка. — Холодина, — сказал он, зевая. — Это и есть наш север, — ответил Вовка. — Зато красиво. — Красиво, — согласился Мишка, оглядываясь. — И тихо. Постепенно проснулись все. Даша выползла, закутанная в спальник, как гусеница. Маша вышла с блокнотом, но ничего не записала — только посмотрела на туман и улыбнулась. Инструктор уже стоял у воды, проверял байдарки. Завтрак был быстрым: чай, хлеб, кусок сыра, пара сухарей. Все ели молча, экономя тепло. Потом собрали лагерь. Свернули палатки, убрали мусор, уложили вещи в гермомешки. Вовка поискал латунного слона и нашёл его под спальником. — Ну что, поплыли, — сказал инструктор, когда всё было готово. — Сегодня финиш. Вышли на воду в том же порядке: впереди инструктор с Сашей и Тимуром, за ними Вовка с Мишкой, потом девочки. Туман лежал над рекой, и казалось, что байдарки плывут по небу. Вода была гладкая, как стекло, и каждое движение веслом рождало тихие круги. Вовка грёб размеренно, без суеты. Эхолот молчал, только жёлтый огонёк изредка мигал. — О чём думаешь? — спросил Мишка. — О том, как быстро всё закончилось. — Ещё не закончилось. Впереди море. — Море — это уже финал. — Зато какой. Они прошли ещё несколько плёсов. Река становилась шире, спокойнее. Пахло иначе — солью и йодом. Где-то впереди кричали чайки, и их голоса были незнакомыми, морскими. — Чувствуешь? — спросила Даша, когда их байдарка поравнялась с мальчиками. — Ага, — кивнул Вовка. — Морем пахнет. — Наконец-то, — тихо сказала Маша. И вот река кончилась. Байдарки вышли на открытую воду, и перед ребятами распахнулся Кандалакшский залив. Серое небо, свинцовая вода, низкие волны с белыми гребешками. Ветер сразу стал другим — сильным, пахнущим водорослями и солью. Все на мгновение перестали грести. Даже инструктор сбавил ход. — Вот оно, Белое море, — сказал он. У моста, где был назначен финиш, уже собрались родители. Они махали руками, кто-то снимал на телефон. Дети вытащили байдарки на берег, сняли каски и спасжилеты. Мама Вовки подошла первой и обняла его. — Ну как ты? — Нормально. Даже хорошо. — А я переживала. — Зря. У нас всё по плану. Даша и Маша показывали родителям фотографии. Мишка сдавал снаряжение и проверял эхолот. Саша и Тимур помогали грузить байдарки на грузовик. — Молодцы, — сказал инструктор, когда всё было убрано. — Хорошо прошли. Без самодеятельности. — А я хотел сгущёнку доесть, — признался Вовка. — Дома доешь. Автобус ждал. Родители сели вместе с детьми. Вовка занял место у окна, прижался лбом к стеклу. За окном проплывали сопки, редкие берёзы, серое небо. Где-то позади осталась река, порог, ночёвка, туман. — Жаль, что всё закончилось, — тихо сказал он. — Не закончилось, — ответил Мишка. — Просто сделали ещё один шаг. — А дальше? — Дальше будет видно. В Хибиногорск приехали вечером. Город встретил их знакомыми огнями, воронами на проводах и запахом осени. От клуба все разошлись по домам. Вовка зашёл в квартиру, скинул рюкзак и устало сел на пол. Мама принесла чай. — Устал? — Немного. Он поставил латунного слона на тумбочку, рядом с картой реки, и написал в чат: «Спасибо всем. Это было сильно». Даша ответила первой: «Я до сих пор пахну дымом. И это прекрасно». Мишка: «Эхолот сдал. Всё цело». Маша: «Завтра расскажем в школе. И компас вернём». Вовка отложил телефон. За окном тихо шумел ветер. Вороны уже спали. Он закрыл глаза. Поход остался позади, но впереди был понедельник — новая неделя и, возможно, новые планы. А это уже совсем другая история.