Блиновская продолжает влиять на практику по банкротству
Блиновская продолжает влиять на практику по банкротству Теперь — интересный пример последствий оспаривания сделки. Правда, с неожиданным продолжением: апелляция уже отменила определение первой инстанции, но текста пока нет. Что случилось? В 2018 году родители Елены Блиновской купили квартиру площадью 176 кв. м в Москве. Суд установил, что покупку, ремонт и другие расходы фактически оплачивала сама Блиновская. Родители оказались номинальными покупателями, а сделку признали притворной в части субъектного состава. При этом в ЕГРН собственниками оставались родители. После возбуждения уголовного дела квартиру арестовали. Позднее, уже в период банкротства Блиновской, родители продали её за 90 млн рублей. Арест перед этим снял суд в рамках уголовного дела — якобы для продажи квартиры и перечисления денег в ФНС в счёт налогового долга. Финансовый управляющий посчитал, что квартиру продали слишком дёшево: согласно его оценке, она стоила 150 млн рублей. И отправился оспаривать сделку. Позиция покупателя Квартира стоила дешевле: в представленной рецензии её оценили в 106,94 млн рублей. К тому же арест снял суд специально для продажи, а деньги должны были уйти государству. То есть, по мнению покупателя, сделку фактически согласовали с государством. Что решил суд? Сделку признали недействительной. Суд принял оценку в 150 млн рублей, а рецензию покупателя отклонил. Не помогла и история со снятием ареста. Оно позволяло продать квартиру, но не подтверждало рыночность цены и не давало права самостоятельно выбирать кредитора, которому достанутся деньги банкрота. Иными словами, мало ли что стороны порешали с ФНС и судом в уголовном деле (и порешали ли?). Но самое интересное — последствия оспаривания. Управляющий просил вернуть квартиру в конкурсную массу, а покупателю восстановить требование на 90 млн рублей. Однако суд учёл, что в квартире зарегистрированы несовершеннолетние дети покупателя, а после покупки был сделан ремонт. Поэтому квартиру за покупателем сохранили. Вместо её возврата взыскали 60 млн рублей — разницу между ценой продажи и рыночной стоимостью. То есть сделку признали недействительной, но вместо полного разворота фактически обязали покупателя доплатить до рынка. Мой комментарий Это близко к тому, что называют относительным оспариванием. При обычном оспаривании квартиру забирают, а покупателю предлагают требовать возврата уплаченных денег через банкротство. И далеко не факт, что он получит их полностью. Здесь же суд устранил только имущественный ущерб конкурсной массе — недополученные 60 млн рублей, сохранив квартиру за покупателем. Правда, вопросик остаётся. Если квартиру сохранили, зачем признавать сделку недействительной целиком? Логичнее было бы устранять лишь негативные последствия для кредиторов. Тем не менее для покупателя такой подход выглядит куда соразмернее, чем полное оспаривание с возвратом квартиры и перспективой получить вместо денег требование к банкроту. Но есть сюжетный поворот Апелляция отменила определение и отказала управляющему. Пока опубликована только резолютивная часть, поэтому мотивы отмены неизвестны. Так что обсуждаем пока именно логику первой инстанции, а не устоявшуюся позицию судов. О возможности доплатить разницу в конкурсную массу я уже рассказывал ранее. Источник: определение АС г. Москвы от 14.05.2026 по делу № А40-122102/24.