Зинаида улыбнулась сквозь слёзы.
Зинаида улыбнулась сквозь слёзы. — Конечно, помню. — Я иногда прохожу мимо того дома, когда приезжаю к дочери. Всё думаю, не горит ли у тебя свет. Зинаида закрыла глаза. — Горит, Валя. Теперь горит. 5. Встреча Они договорились встретиться через неделю в маленьком кафе возле вокзала. Зинаида пришла на полчаса раньше. Она несколько раз поправляла шарф, смотрела на дверь и думала, что сестра может не прийти. Но ровно в назначенное время вошла невысокая седая женщина с тростью. Зинаида узнала её не сразу. Валентина тоже остановилась у двери. Они смотрели друг на друга. Сорок лет уместились в нескольких секундах. — Ты постарела, — сказала Валентина. Зинаида неожиданно рассмеялась. — Ты тоже. И обе заплакали. Они сели за столик. Сначала говорили о здоровье, детях, внуках. Потом разговоры закончились. Зинаида достала из сумки пачку писем. — Я писала тебе всё это время. Но не отправляла. Валентина провела пальцами по конвертам. — А я думала, ты меня ненавидишь. — Я не ненавидела. Я обижалась. — Я тоже. Зинаида опустила голову. — Прости меня за тот вечер. Я должна была тебя выслушать. Валентина долго молчала, потом тихо ответила: — А я должна была найти другой способ сказать тебе правду. Не при всех. Не так резко. Зинаида посмотрела на неё. — Значит, мы обе были упрямыми дурочками? — Были, — улыбнулась Валентина. — И, кажется, до сих пор немного остались. Они засмеялись. Впервые за сорок лет — вместе. 6. Не всё можно вернуть После встречи они стали созваниваться. Не каждый день. Не всегда надолго. Иногда Валентина рассказывала о внуках. Иногда Зинаида жаловалась на соседей. Иногда они просто молчали в трубку, слушая дыхание друг друга. Но однажды Валентина сказала: — Зин, я должна тебе кое-что рассказать. И рассказала, что Виктор действительно часто говорил с ней грубо, а однажды пытался занять у неё крупную сумму денег и просил никому не говорить. Она отказала. После этого он стал убеждать Зинаиду, что сестра завидует их семье. Зинаида слушала, не перебивая. Ей было больно не только от услышанного, но и от мысли, что тогда она могла узнать правду. — Почему ты мне раньше не рассказала? — Я пыталась. Но ты тогда не хотела слушать. А потом мне стало стыдно возвращаться. Зинаида не стала оправдываться. Она поняла, что некоторые вещи невозможно исправить одним разговором. Нельзя вернуть сорок лет, нельзя снова стать молодыми, нельзя прожить заново те дни, когда сестра могла быть рядом. Но можно хотя бы не терять оставшиеся. — Валя, — сказала она, — я не знаю, сколько нам ещё отмерено. Но я не хочу больше тратить время на молчание. — Я тоже, сестрёнка. 7. Два билета Весной Валентина приехала к Зинаиде в гости. Они достали старые альбомы, приготовили картошку с грибами и долго спорили, кто из них в детстве был любимицей отца. Вечером Валентина вдруг вынула из сумки два билета. — Что это? — На поезд. Через месяц. Я хочу съездить в наш родной город. Зинаида посмотрела на билеты. Там, в старом доме, уже никто из родных не жил. Но сохранился двор, где они играли, школа, в которой учились, и сад, где отец когда-то посадил яблоню. — Ты думаешь, мы сможем туда поехать? — спросила Зинаида. — А почему нет? Мы ещё не настолько старые, чтобы не совершать глупостей. Зинаида засмеялась и крепко обняла сестру. Перед отъездом Валентина оставила на столе один из старых конвертов. На нём было написано: «Зине. Не отправлено». — Забери, — сказала она. — Это я тебе когда-то написала. Но тоже не решилась. Зинаида открыла письмо уже после того, как сестра уехала. Там было всего несколько строк: «Зин, я скучаю. Я не хочу быть правой. Я хочу снова быть твоей сестрой». Зинаида долго держала лист в руках. Потом подошла к окну, посмотрела на вечерний двор и тихо сказала: — Я тоже, Валя. Я тоже. И впервые за много лет в её старом письменном столе не осталось писем, которые она боялась отправить. Потому что иногда самое страшное в жизни — не ссора и не обида. Самое страшное — когда люди любят друг друга, но слишком долго ждут, кто первым перестанет гордиться.