Ольга Караванова|Психоанализ между строк

Бывают люди обычные, а бывают…психосоматические. Представьте себе, что два человека стоят перед дверью с табличкой «Судьба». Обычный человек просто берёт и открывает эту дверь. Иногда даже ногой. А «психосоматический» сначала долго прислушивается: не дышит ли за дверью разочарование родителей, потом приоткрывает щёлочку, но в итоге так и не входит, зато три дня анализирует, почему дверь не скрипнула укоризненно, — явно затаила обиду. Обычный человек злится на начальника и говорит «вот гад!». А психосоматический ничего не говорит, но через три дня покрывается крапивницей. Обычный человек плачет, когда грустно, психосоматический — перестаёт дышать носом и вместо «меня бесит жена» описывает погоду. И чем человек воспитаннее, тем интереснее будет букет его болячек. Вместо «я в ярости» — кол…

Жила-была женщина, которая много работала, любила цветы, верила в Судьбу и имела смутную тревогу в районе солнечного сплетения, которую подруги называли — «опять ты паришься». И она всё время что-то искала. Утром - ключи от машины. Днем — вдохновение. Вечером — туфли для очередного «первого» свидания. Но главное — она искала «вторую половинку», и никак не могла ее отыскать. Первое свидание - штука непростая. Это настоящий театр теней, где вместо реального человека перед нами сидит наша собственная галлюцинация. Мы идем на встречу, и наша потребность в любви (или хотя бы в том, чтобы не ужинать в одиночестве) работает как мощный фильтр, наложенный прямо на сетчатку глаза. Наше внимание собирается в узкий луч прожектора, который высвечивает только «правильные» и «неправильные» детали: как о…

В тот непростой год, когда время казалось вывернутым наизнанку, а воздух — слишком тяжелым для дыхания, она встретила Его. Он приносил ей эспрессо, а она пила. Медленно. Не замечая, как он опаздывает. Как забывает про её дни рождения. Как смеётся слишком громко, когда она плачет. Она видела только: он держит зонт над ней. Он помнит, что она боится грозы. Он купил ей однажды те самые серьги, про которые она случайно обмолвилась… Её подруги говорили: «Ты не видишь очевидного». Она улыбалась: «Зато я вижу его». И правда — видела. Как в детстве видела ночник с крошечной дверцей, за которой, ей казалось, живёт гном. Мама говорила: «Там только лампочка». Но девочка всё равно шептала гному сказки на ночь, и ей было хорошо и совсем нестрашно. Зигмунд Фрейд в своей работе «Горе и меланхолия» опис…

Вам когда-нибудь приходилось отклеивать старый, намертво приставший к сердцу скотч? Тянешь – а он рвёт плоть в самых тонких местах. И повсюду оставляет липкие следы. Примерно так выглядит адгезивная идентификация. Жила-была женщина, которая запоминала не свои желания, а чужие ожидания, и все время искала к кому бы прижаться : то к мужчине, то к компании друзей, то к работе… В детстве она приклеивалась к маминому голосу и материнская тревога въедалась в ее поры. Мама транслировала: «Будь удобной» — и она прилипала к маминой спине, следуя за ней молчаливой тенью. «Будь отличницей» — и она приклеивалась к учебе, пятёркам и одобрению…А потом случилась любовь. Он ворвался в ее юное сердце, пахнущий самовлюбленностью и эгоизмом, и ее внутренний слой потянулся к нему. Она знала, какой кофе он л…

Вы замечали, что чем больше реальность улыбается подогнанным под нас комфортом, тем быстрее мы отвыкаем сталкиваться с колючим «Нет», воспринимая его как ошибку системы, которую нужно немедленно исправить? Мы кутаемся в одеяло из принятия, лайков, быстрых доставок и алгоритмов, которые угадывают каждое наше «хочу». И наше «Я» засыпает в этой искусственной безопасности, воображая себя всемогущим и раздуваясь, как мыльный пузырь. Мир без фрустраций — это комната, где все углы обиты поролоном. И из-за того, что мы разучились встречать даже мелкие отказы, любое реальное неудобство — задержка рейса, критика или холодность другого человека — ощущается не просто как неприятность, а как ментальный удар под дых. Без тренировки мелкими разочарованиями мы теряем психологический иммунитет, и обычный …

Я знала одну «железную леди», которая была способна разрешить любой кризис, предугадать капризы самого сложного инвестора и найти выход из тупика, когда у всех опускались руки. Её ум был безупречным, а отчеты похожи на произведения искусства. Но за сверкающим фасадом пряталась маленькая девочка, которая года в четыре поняла, что мама «хрустальная», а папа «пороховой», и научилась по шагам отца у двери определять градус его опьянения, а по вздоху матери — уровень её тоски. Она приносила маме чай, убирала квартиру, утешала взрослых и стала «маленьким взрослым», который баюкал собственных родителей, совершив ментальный прыжок во «взрослый» разум. Шандор Ференци, венгерский психоаналитик и ближайший единомышленник Фрейда, в 1923 году назвал этот феномен трагического компромисса - «мудрым млад…

Иногда я думаю, что наша взрослая жизнь - это строгое пальто, надетое поверх детской пижамы с динозаврами. И когда наше взрослое Я вдруг сталкивается со сложным уровнем под названием «Реальность», пальто распахивается, и включается «магическое мышление»: мы стучим по дереву и судорожно ищем «знаки Вселенной». В тех или иных дозах магическое мышление есть у каждого из нас (сесть «на дорожку», надеть «счастливые» носки на экзамен и т.д). Но когда оно подменяет собой подлинный опыт, мы запечатываем себя внутри зазеркалья, где действуют законы детского всемогущества: ничто плохое не может случиться, если «всё сделать правильно». И в этом состоянии мы верим, что между «я подумал» и «оно случилось» есть невидимая ниточка, за которую можно дёрнуть. На ранних этапах нашего развития между мыслью …

Иногда я встречаю людей, для которых материальное богатство стало протезом их «Я», банковский счет - подтверждением того, что они существуют, а успех превратился в экзоскелет, скрывающий их внутреннюю хрупкость. Когда обладание («Я есть то, что у меня есть») подменяет бытие («Я есть я»), деньги перестают быть кошельком в кармане, они становятся чешуей, приросшей к телу. Зигмунд Фрейд писал, что человек- это «Бог на протезах». Когда такой «протез» (например, дорогой автомобиль) повреждается, боль ощущается не в кошельке, а в самом центре Я — как если бы удар пришелся по живому органу. В «фаллическом контексте» деньги становятся инструментом, позволяющим купить иллюзию того, что тебе никто не нужен, и попыткой превратить отношения в транзакции. И в этой системе координат исчезают горизонт…

Они сидели в полумраке кухни, где даже воздух казался спрессованным от напряжения. Его душа не знала складок, в ней царила абсолютная, стерильная пустота, похожая на вымытый хлоркой морг. Там не было места боли, потому что всю боль он еще на взлете через невидимые шлюзы переправлял наружу. А в ее глазах застыло немое отчаяние человека, который третий час пытается вспомнить, в какой именно момент она сошел с ума. Липкий стыд, вина за то, что она «опять все испортила», и глухая, удушливая тревога, от которой не было спасения... Поль-Клод Ракамье, французский психоаналитик, в 80–годах XX векаввел понятие нарциссической перверсии. Нарциссический перверт, в отличие от невротика, носящего свои тревоги внутри в виде сомнений и симптомов, не имеет внутреннего конфликта. Его психика устроена та…

Утро в супермаркете пахло подгоревшим круассаном и чистящим средством. Она стояла у стеллажа с консервированным горошком, будто хотела спрятаться среди бакалейных сокровищ от его сообщения: «Нам нужно поговорить». Короткий синтаксический конструкт «Нам надо поговорить» — это не сообщение, это «предвосхищающая тревога». Это туман, в котором мерещится всё и сразу. Это чистый лист, на который проекция тут же выливает ведро чернил, лишая главного: иллюзии, что завтра всё будет так же, как вчера. И наше Я, секунду назад мирно вышивающее крестиком душевный гомеостаз, начинает судорожно перебирать все вытесненные грехи со времен детского сада: «Что я сделала?». Если бы у этой фразы был свой парфюмерный бренд, он назывался бы «Eau de Catastrophe» и разил бы сложным, многослойным коктейлем. В его…

Про аллергию и «аллергичные» отношения #аллергия

Представьте себе человека, который, пытаясь остановить пожар, выбрасывает в окно не только горящие угли, но и антикварный рояль, семейные фотоальбомы и надежду на лучшее . Когда наши чувства становятся слишком «горячими» внутри, наше Я выталкивает их наружу — в крик, в слёзы, в бег, в работу до изнеможения и т.д. Происходит «эвакуация»: мы открываем внутреннюю дверь и выбрасываем что-то наружу. Нам кажется, что станет легче. И становится. На время. Но вот только вместе с аффектом, отщепляется и тот участок психической ткани, который с этим аффектом соприкасался. Вместе с выплеснутой болью или яростью вовне уходят ассоциированные с ними представления, чувствительность и восприятие. Первой исчезает радость — тихо и незаметно, как гость, которого забыли позвать. Потом — способность удивлят…